Книга Безнадежный, страница 57 – Элси Сильвер

Я успокаиваю ее, просовывая руку под занавес ее волос, подпирая ее шею, прямо там, где она встречается с ее плечом.

— Ты знаешь мою Бейли?

От этого комментария голова моей девушки резко вскинулась ко мне, но продавщица резко обрывает наш зрительный контакт. Она смеется. Смеется. Прямо мне в лицо.

— Да, я имею в виду, что все знают Бейли.

Я притворяюсь невежественным и улыбаюсь Бейли. Женщина с зажмуренными глазами и сжатыми губами, которая смотрит на меня с выражением «вытащи меня отсюда» на лице.

— Ну, любой, кто является другом Бейли, является моим другом. — Я ухмыляюсь другой девушке, но она слишком глупа, чтобы понять, что это не дружеская улыбка. — Может, вы можете нам помочь с обувью?

Она выглядит смущенной, но все равно отвечает сияющим «Конечно!».

Я смотрю на ее бейджик и тут же решаю, что ненавижу Лили. Но я играю в долгую игру. Итак, я одариваю ее мягкой улыбкой, прежде чем отвернуться и пройтись с Бейли взад и вперед по магазину, оценивая свои возможности. Мне не нужно много много времени, чтобы понять, что мне плевать на мои туфли, пока они не натирают.

Когда мне надоедает смотреть на море обуви, я шепчу:

— Сахар, положи руку мне обратно в карман.

Бейли даже не смотрит в мою сторону, когда говорит:

— Зачем? Я думаю, она прекрасно покупает.

Мои губы касаются ее уха.

— Мне плевать на нее. Мне просто нравится.

Бедро Бейли толкается в мое, молчаливо упрекая ее за то, что она считает шуткой.

Но я не шучу. Я беру ее руку и засовываю ее обратно в карман, ухмыляясь на ее язвительный взгляд. Даже ее жестокий мстительный щипок за задницу, прежде чем продолжить, заставляет меня улыбаться.

— А как насчет этих? — Она указывает на пару коричневых замшевых кроссовок.

Они представляют собой смесь белого и каштанового цветов с липкой подошвой.

Они в порядке.

— Конечно, давай попробуем их. — Я понятия не имею, что мне нравится, и волнует ли меня вообще моя обувь, но мне нравится быть здесь с Бейли. Волнение от миссии заставляет меня чувствовать себя больше собой.

— А эти? — Она отходит и держит более спортивные кроссовки. Черное на черном.

— Очень классный агент под прикрытием, который может проникнуть в чей-то дом глубокой ночью.

Мои губы кривятся в усмешке.

— Этого никогда не забудешь, а?

— Никогда, — бормочет она с улыбкой, отходя от меня, выбирая еще больше обуви и расставляя ее на скамейке.

Она управляет всем, и я говорю «да» каждой паре. Каждый раз, когда я это делаю, она становится немного выше, кажется, ее меньше волнует, что Барби наблюдает за ней из кассы, словно она собирается украсть всю обувь на витрине.

Когда она наконец встает передо мной, слегка покраснев, она упирается руками в бедра и говорит:

— Итак, я немного почитала.

— Так горжусь тобой. Я знал, что ты не просто красивое лицо, — шучу я, подмигивая.

Она моргает, бормоча «член», так тихо, что я едва слышу.

Снова глядя на меня, она пытается снова.

— Я немного почитала о носках и натирании. Способах уменьшения трения. — Она достает из сумочки пластиковый пакет и трясет им передо мной. — У нас есть несколько вариантов, которые можно попробовать и для этого. Так что садись и начинай пробовать некоторые комбинации.

Я сглатываю, глядя на эту крошечную мощную машину, удивляясь, как никто другой не замечает сострадания, сочащегося из ее пор. Она не вся такая вычурная и слащавая. В ней есть какая-то освежающая практичность, которая делает все возможное.