Книга Тени княжеской усадьбы, страница 54 – Елена Михалёва

— Merci^[27], – всхлипнула Венера, сдерживаясь.

Воронцова выудила из рукава чистый платочек и протянула ей.

В рассказе Венеры Варя услышала не просто историю про потерю подруги. Ей открылась маленькая трагедия в двух актах: здесь, возле заснеженного пруда, и там, в далёком Париже, куда это известие ещё только полетит на бумажных крыльях. Убитая переставала быть просто «горничной». Она становилась Аглаей, девушкой, которая знала про звёзды и травы, получала в подарок стихи и взамен дарила засушенные цветы. Девушкой, связанной с уехавшим наследником тайной и, очевидно, глубокой симпатией.

Личная драма в доме Голицыных накладывалась на финансовые махинации, делая картину одновременно яснее и бездоннее.

Варя подошла ближе к туалетному столику, будто рассматривая флаконы. Она старалась быть осторожной. Слишком прямой вопрос мог спугнуть хрупкую откровенность подруги.

— Напомните, как давно Жорж в Европе? – спросила Воронцова, изо всех сил стараясь, чтобы в её голосе звучало лишь вежливое любопытство и сочувствие. – Должно быть, он очень скучает по дому в своём университете.

Венера судорожно вздохнула. Её пальцы нервно стиснули платок, которым она промокала глаза.

— Уже четыре года, – расстроенно сказала она. – Учится в Париже. Только не в университете, а в Политехнической школе. École Polytechnique. Я вчера упоминала. – Она произнесла название на французском с гордостью, но тут же голос её пошёл вниз. – Отец был непоколебим в своём решении, когда отправил его за границу. Он считает, это лучшее, что можно было для него сделать. Что учёба превыше всего.

Между строк Варя услышала другое.

Ей вдруг почудилось, что Жоржа отправили туда насильно, чтобы оторвать от дома. «Учиться» – удобная и вполне пристойная формулировка для удаления сына под благовидным предлогом. Кроме того, заведение было престижным и весьма элитным. Значит, Жорж далеко не бездельник. А фраза о том, что «учёба прежде всего», намекала на другой очевидный вывод: похоже, Жорж закрутил роман с Аглаей, а подобные отношения сына с горничной наверняка пришлись князю не по нраву. Жорж уехал получать образование, следуя родительской воле, но отца так до конца и не простил. Венера упоминала, что дома брат почти не бывает, особенно в Озёрках, где Михаил Александрович проводил более всего времени. Контакт с семьёй, в частности с отцом, был не просто ослаблен. Он, судя по всему, был разорван.

Пока Венера говорила, её рука потянулась к шкатулке с украшениями и достала оттуда небольшую брошь. Простую, но изящную серебряную бабочку, всю в мелких камушках розового кварца.

— Это Жорж мне прислал в прошлом году, – Венера улыбнулась, показывая подругам брошку. – Правда красивая?

— Изумительная, – согласилась Эмилия, рассматривая брошь. Рассказ княжны растрогал Драйер так, что у той покраснели нос и глаза, будто она вот-вот расплачется.

— А Аглае – пчёлку? – предположила Варя, вспоминая горничную за гаданием.

— Верно, – княжна сокрушённо покачала головой. – Аглаюшка любила красивые вещи, но всегда держалась скромнее скромного.

Венера говорила о своей горничной с такой теплотой. Она ни разу не вспомнила про вчерашнее жуткое гадание и совпадения с ним, которые так всех напугали.

— Аглая, наверное, очень ждала ваших с Жоржем приездов в усадьбу? – спросила Варя мягко, возвращая Венеру обратно к воспоминаниям. – Она, должно быть, была особенной, раз сумела стать такой близкой подругой вам и вашему брату.