Книга Повелитель стали, страница 124 – Рейчел Шнайдер

Мессеру нравится, что Экер впечатлен, и он корчит дурацкую рожу.

— Да, кстати, не стоит благодарности.

Экер не заглатывает наживку.

— Ты рассказал кому-нибудь о своих намерениях?

— Да, – отвечает Мессер. – Авроре… и Кею.

Экеру не нравится ответ.

— А он сказал тебе, почему она покинула Элэху?

По выражению раскаяния на лице Мессера и его быстрому взгляду на меня совершенно очевидно, каким будет ответ. Ему даже не надо озвучивать его.

— И ты все равно считаешь его другом? – спрашивает Экер. – Даже после того, как узнал, что он проделывал с ней?

— Он всегда об этом знал, – вмешиваюсь я. – Разве не так?

Мессер качает головой. Не в знак отрицания, а в знак разочарования.

— Кею это очень не нравилось, но он считал, что другого выхода нет.

Экер вертит нож на ладони – он всегда так делает, когда задумывается.

— Отговорки.

— Ты говоришь как человек, который никогда не ложился спать голодным.

Клинок на ладони Экера застывает, как и его взгляд.

— Не заливай мне, будто сын третьего по старшинству командира гвардии Рена когда-либо испытывал настоящий голод.

Мессер не пасует и смотрит на Экера, оскалив зубы.

— Ты не знаешь моего отца.

Экеру не нужно обращаться к Бо за подтверждением. Выражение жгучей боли на лице Мессера говорит само за себя. Его отец – очень плохой человек. Он мучил Мессера, так что тот не очень-то мог пользоваться теми благами, которые ему мог бы дать статус отца.

— Ты здесь для того, чтобы причинить Джови вред?

Мессер качает головой.

— Нет.

— Ты явился сюда, чтобы шпионить для Кея или его отца?

— Нет.

— Ты честен в своих намерениях?

— Да.

Экер смотрит на Бо, и та утвердительно кивает. Он приказывает стражнику в шлеме привести целителя. Затем смотрит на меня.

— Решение за тобой, – говорит он.

— Насчет чего?

— Насчет того, отправить его в темницу или освободить. – Он продолжает вертеть нож то на одном пальце, то на другом, затем на тыльной стороне ладони и снова на пальце. Это происходит так быстро, что я не могу с уверенностью сказать, мастерство это или магия. – Он твой друг, – продолжает он. – Он рисковал своей жизнью ради тебя, причем по собственной воле. При этом он может быть опасен, если мы оставим его здесь. Мы могли бы дать ему лодку, чтобы он вернулся в Элэху, но, учитывая его способность менять обличья, ничто не помешает ему вернуться.

Я перевожу взгляд с напряженного лица Экера на переменчивую ухмылку Бо, затем на Холлиса, который стоит с непроницаемым взглядом, что, насколько я могу понять, типично для него. И все они не сводят с меня глаз.

— А вы не могли бы… – Я с трудом заканчиваю вопрос, ненавидя себя за то, что он вообще возник: – Вы не могли бы заставить его дать клятву на крови, что он покинет Кенту и больше не вернется?

Выражение их лиц меняется, и они едва заметно переглядываются.

Бо отвечает первой:

— Клятвы на крови ненадежны, особенно когда их дают под принуждением. Тот, кто дает такую клятву, должен быть свободен от мысли о нарушении своих законных прав, иначе в его согласии могут остаться пробелы. Их бывает нелегко обойти, но это все-таки возможно.

— Я мог бы, – говорит Экер, глядя мне в глаза и сообщая суровую правду, – изгнать его таким образом, чтобы остаток жизни он провел в море. Или я мог бы заставить его поклясться мне в вечной преданности, чтобы спать спокойно, не беспокоясь о его предательстве, но какой ценой, если единственная его вина – это то, что он вызывает сомнения?