Книга Мясная лавка, страница 84 – Джуно Доусон

— С ней все в порядке?

Ками пожимает плечами:

— Откуда я знаю. Может, тоскует по дому. И голодная. А у нас, что ли, не то же самое? С модельным бизнесом такая штука… среди нас нет таких, кто бы реально спал и видел стать моделью. Мы просто уродились высокими и худыми. Этим наше странное ремесло отличается от любой другой профессии в мире – невозможно захотеть стать моделью и, постаравшись, ею стать. Ты сразу либо модель, либо нет. Я считаю дни до возвращения в Нью-Йорк. Окончательного.

— Ты не вернешься в Австралию?

Она смеется.

— Назад в Уогга-Уогга^[38]? Блин, ну уж нет. – Она отмахивается левой рукой, и брильянт на ее пальце вспыхивает ярче полуденного солнца. – Я пару лет назад разобралась со своим пенсионным планом. Теперь у меня есть Даниэл Винтерс Третий. Инвестиционный банкир. Он готов целовать землю, по которой я хожу.

Я не могу понять, шутит она или нет.

— Если ты дружишь с головой, Яна, то заранее продумаешь, что будешь делать, когда все начнет разваливаться. Мы же не можем все быть как Эль или Наоми. Найди себе клевого богатенького мужика и нарожай ему деток, – весело усмехается она и вонзает зубы в свой «обед».

Ох, это, пожалуй, один из самых тоскливых разговоров, какие у меня только были. Депресняк, и только.

Мы снимаем, пока не начинает «уходить свет».

Я так дико устала, что даже кости ноют.

Каждая пора, каждая морщинка на теле полны песка.

Хочу в душ!

Нас с Ками и Вивиан грузят в микроавтобус, чтобы отвезти в отель. Завтра у нас снова такой же день, начало в пять утра.

Мы несемся навстречу мерцающим огням и небоскребам Дубая. Подъезжая к городу, мы замечаем облезлые автобусы, которые катят в том же направлении.

— Рабы, – буднично замечает Ками.

— Что?

— Ну, по сути дела. Они тащат сюда иммигрантов, чтобы строить все эти блестящие отели и прочий шик. Отбирают у них паспорта и документы и не отдают, пока они не отработают затраты на доставку. А это им никогда не удается, так что фактически это – рабы…

Я вглядываюсь в лица мужчин в автобусе – они похожи на азиатов, возможно, тайцев. Выглядят они уныло.

— Господи… – вздыхаю я.

— И все тайком, им не хочется, чтобы туристы видели, как строят Дубай.

— Это ужасно, – говорю я, глядя в заднее лобовое стекло.

— Облом, да? – кивает Ками.

Она все поняла правильно. Я больше не чувствую себя попавшей в волшебную страну из Канзаса – или, точнее, из Баттерси, но в данном случае это неважно.

Задремав на заднем сиденье, я в полусне вспоминаю слова, сказанные Уэсли на крыше в Бруклине.

Человеческое мясо.

С трудом заставляю себя открыть глаза и вижу стеклянные башни Дубая, сверкающие лазерные огни. Ну все, что блестит…

В моем организме полностью села батарейка, разрядилась до ноля процентов, и я, видимо, отключаюсь. Потому что следующее, что я помню, – Ками будит меня возле входа в «Атлантиду».

— Так что – да, в Дубае случился спад.

— Радостно было вернуться домой?

— Тут странная штука. Я помню первый вечер, когда не надо было ставить будильник, чтобы в школу не опоздать. Если честно, это было самое прекрасное ощущение… возможно, самое яркое впечатление за весь этот период. Но потом все завертелось как карусель. Некогда было вздохнуть: деловые встречи одна за другой, тестовые съемки и эдиториалс для журналов, а потом – не успела я оглянуться… накатила февральская Неделя моды.