Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3, страница 2 – Валентина Зайцева

Тонкая ткань сорочки на мне будто мгновенно раскалилась, обжигая кожу.

— Оу… — едва выдавила я, пряча пылающие щёки. — Спасибо.

Попытавшись устроиться удобнее, я неловко шевельнула раненой рукой, и из горла вырвался тихий стон боли. Каллум тут же нахмурился. Сбросив напускную холодность, он резко поднялся, взял расшитую подушку и бережно подложил её мне под поясницу, помогая опереться. Затем он стремительно развернулся, приоткрыл дверь и негромко отдал короткие указания кому-то, кто преданно дожидался снаружи.

* * *

Каллум Рейн

Когда я вернулся в комнату с пиалой дымящегося лекарства, она не спала. Наоборот, эта несносная девчонка, нахмурившись, упрямо ползала на коленях по постели, явно что-то отчаянно выискивая.

Мой взгляд помимо воли скользнул по её рассыпавшимся шёлковым чёрным волосам, спускающимся к тонкому, изящному изгибу талии. Под прозрачным шёлком сорочки её тело казалось слишком хрупким, беззащитным — и это будило во мне привычное, тёмное желание подчинять. Я подошёл ближе и без лишних церемоний надавил ладонью ей на спину, заставляя сесть как положено. Слишком слаба, чтобы устраивать здесь обыск со свежей раной.

— Что ищет моя госпожа? — мой голос прозвучал холодно, без малейшего намёка на заботу.

Судорожно вцепившись в одеяло и явно превозмогая боль, Элара подняла на меня свои ясные глаза и зажестикулировала, показывая пальцами размер: — Где мой камень? Тот, что лежал в сандаловой шкатулке... кусок чёрного обсидиана.

Чёрный обсидиан. Какая глупость. Какая «бесценная» вещь могла заставить её так отчаянно цепляться за жизнь, когда она тонула, захлёбываясь водой, но упрямо прижимала эту проклятую шкатулку к груди? Ради кого она так старалась? Ради этого смазливого сына канцлера, Адриана Августа?

Мысль о том, что она хранит в сердце кого-то другого, уколола меня ледяной иглой. Я медленно помешивал лекарство фарфоровой ложкой, слушая, как она со звоном ударяется о края пиалы. Внутри меня закипала привычная, удушающая злость. Я посмотрел на неё своими абсолютно пустыми глазами и равнодушно солгал: — Потерялся.

Мне хотелось увидеть её разочарование, сломать её надежду. Элара тихо, сокрушённо вздохнула. В её глазах отразилось такое неподдельное, искреннее сожаление, что я невольно замер.

— Ах… — сорвалось с её бледных губ. — Как жаль. Этот обсидиан… я собиралась подарить тебе.

Ложка в моих пальцах застыла. Весь мой цинизм, вся моя выверенная, холодная жестокость в одно мгновение рассыпались в прах от этих тихих слов. Девчонка, чью жизнь я держал в руках, рисковала собой ради подарка… мне? Чудовищу, у которого никогда не было ничего своего, кроме этой всепоглощающей тьмы.

— Впрочем, это не имеет значения, — её голос прозвучал удивительно легко, возвращая меня в реальность. — В следующий раз я подарю тебе кое-что гораздо лучше.

Выжить после нападения и смертоносного яда — само по себе было величайшим благословением, и Элара, вопреки моим ожиданиям, не собиралась долго сокрушаться о потерянном сокровище. Она перевела взгляд на пиалу с тёмно-коричневым, пугающе горьким лекарством в моих руках, едва заметно сглотнула и наконец робко протянула свою здоровую правую руку.

— Позволь, я выпью сама, — послушно прошептала она, ожидая от меня привычной покорности слуги.