Книга Медвежий брод, страница 44 – Юй Сы

— Кать? Катя!

Она стиснула намокшие от пота ладони, чувствуя, как венок колет лоб. Нина сглотнула, замерла, сердце забилось чаще, и она огляделась.

В толще недружелюбного мрака леса она вдруг заметила, как что-то блеснуло, и шагнула туда, прищуривая глаза. Может, нож?

— Кать?

Какой глупой теперь казалась затея пойти искать травы. Какой глупой была вообще идея пойти ночью в лес. «Ищи цветок папоротника», – вспомнила Нина ее слова. Какой идиотизм. Нина, городская жительница, ощущала ужас перед деревьями, толпящимися, сжимающимися вокруг, и блеск впереди заставил ее ускорить шаг.

Но потом она увидела, что светящихся предметов два.

Нина замерла, вцепившись рукой в ствол дерева, а второй придерживая юбку. Ее охватил животный страх добычи, которую заметили.

Бешено заколотилось сердце, виски сдавило, пальцы вцепились в кору. Нина мало что видела в темноте, но эти светящиеся огоньки были глазами. Почему-то она была уверена, что это медвежьи глаза.

Зверь впереди не двигался, замер, будто перед атакой. Нина пыталась напрячь слух, но кроме стука в ушах и собственного учащенного дыхания она не слышала ничего. А потом ей показалось, что она уловила тихий рык.

Нина не думала: она развернулась и бросилась бежать.

Ветки хлестали ее по рукам и лицу, но она слепо отмахивалась от них. Венок слетел с головы, но Нину это не заботило. Она будто слышала ускоряющийся бег позади себя – кто-то преследовал ее. Страх смерти вцепился в ее затылок, липкий пот струился под мышками. Придерживая живот одной рукой, она бежала вперед, второй беспорядочно размахивая маленьким ножом.

Но бежать по лесу трудно. Нина споткнулась и чуть не упала навзничь, чудом зацепившись рукой за дерево. Кожа содралась, но она даже не заметила. Адреналин грохотал в ушах, заставляя ее зрение меркнуть. У Нины заболел низ живота, а из горла вырвался хриплый всхлип.

Она продолжила ковылять вперед, и в голове билась одна мысль: она не может сдаться, потому что у нее ребенок. Внутри ее зреет жизнь, и эта жизнь не достанется этому языческому медведю. Он же защитник. Он не должен тронуть ее. В ее голове отчего-то всплыли тихие слова женщины: «Как бы чего не вышло».

«Не сходи с тропы в лесу», – говорила ей бабушка. Нина сжала нож в руке и снова бросилась вперед, невзирая на черноту перед глазами. Ветка со свистом больно ударила ее по плечу, и она взвизгнула, размахивая ножом. Она исступленно обернулась – позади все еще слышались шаги, мягкий топот по лесной подстилке, грозящий вот-вот настигнуть ее.

Нина все же споткнулась и осела на землю, обнимая живот. Ветви вцепились ей в волосы и больно дернули вверх. Из глаз брызнули злые слезы. Она сдается, сдается, пусть это закончится! И вдруг – в самый последний миг, когда отчаяние уже почти захлестнуло ее – она увидела впереди свет.

Так не могут светиться глаза – это понимало даже ее воспаленное погоней сознание. Это был костер. Костер – значит, там люди!

Нина на дрожащих ногах поднялась и бросилась вперед. Свет впереди становился все ярче, и Нина поняла, что костров на самом деле несколько – они располагались по кругу, а в центре возвышался самый большой. Там толпились люди, оттуда слышался смех и разговоры.

Нина поспешно шагнула за границу деревьев – и лес словно отпустил ее. Шаги сзади пропали, ветви обрели форму, тьма отступила, пугаясь света. Сердце Нины бешено стучало, она обернулась – лес чернел и шумел за ее спиной, но там никого не было.