Книга Кровь утопающих, страница 71 – Кейли Кэссиди

— Ты хочешь, чтобы я ехал с тобой, или нет?

— Хочу, – отчеканила я.

— Тогда я поеду. – Он был по-прежнему неподвижен и смотрел на меня так же, как в тот раз, когда утирал мне слезы перед статуей Лигеи.

— Прекрасно. – Несмотря на мой гнев, весь его вид снова застал меня врасплох и заставил задыхаться.

— Хорошо. – Сглотнув и понурившись, он отвернулся и направился в сторону дворца, но я успела заметить румянец на его высоких скулах и учащенное дыхание – маленькие проблески чувств, которые он явно не мог контролировать. – Хочешь остаться в саду – оставайся, – скрипучим голосом добавил он, остановившись. – Я в любом случае поеду с тобой.

Я опять не сразу нашлась с ответом, но в глубине души почувствовала благодарность. Согласно кивнув, я поднялась и пошла по тропинке во дворец, сказав:

— Нам следует поторопиться. Долг зовет.

Не прошло и двух часов, как я стояла в пустом, залитом солнцем стойле в конюшне, укладывая в седельную сумку запасные штаны и рубашки, одолженные мне Теодором. Он приложил немало усилий, чтобы аккуратно сложить их и крепко перевязать бечевкой.

Работников конюшни отослали, так что лошадь Теодор седлал сам. Он выглядел нервным и мрачным. Я наблюдала, как он туго затягивал ремни и испытывал крепость подпруги. И все это с угрюмыми глазами и ледяным выражением лица.

Его настроение ухудшалось с того момента, как мы вернулись в Садовый зал к контрактам, которым, казалось, не было числа. С каждым обсуждаемым пунктом он все больше каменел, покусывал щеку изнутри, стучал пальцами по полированной столешнице. Я полагала, что он уже сожалел о своем решении сопровождать меня и лишь его раздражающее чувство долга не давало ему все переиграть.

— Агата с Лахланом придут нас проводить? – спросила я, стоя на коленях на чистой соломе.

— Да. – Он продолжал сосредоточенно заниматься снаряжением для верховой езды.

— С тобой все в порядке?

— Да.

— О, ну и ладно! – Я рывком завязала последнюю седельную сумку. – По твоему виду это легко можно сказать. – Я подала ему сумки, и он выхватил одну из моих рук. – Надеюсь, ты не собираешься все время пропадать в своих мыслях! Я уже знаю, что ты жалеешь о своем решении сопровождать меня, но не нужно показывать это открыто.

Теодор повернулся ко мне. Его зеленые глаза сверкали так яростно, что захотелось съежиться.

— А ты догадливая, да? – Он рассерженно шагнул ко мне; я же потеряла дар речи.

Он сделал еще шаг, поднял сильную руку и прижал меня к стене стойла. Я резко ахнула.

— Хочешь узнать, что на самом деле меня беспокоит, Имоджен?

Мне удалось едва заметно кивнуть.

— Я не жалею о своем решении, хотя должен корить себя. – Его пальцы впились в мои ребра, словно он падал и пытался за меня ухватиться, – а наша связь светилась, сверкала, переливалась и грела, скапливаясь в сердцевине моего существа. – Я назвал тебя комариком? Ненавижу себя за это. Это я – ничтожный жук. Бледная моль. А ты – луна. Светоч, что так и манит. Но я не могу коснуться тебя, потому что это грозит мне саморазрушением. Осталось только молиться, что наступит день, когда все изменится. Ты понимаешь? – Его взор был умоляющим. – Я изо всех сил стараюсь держать себя в руках, отстраняюсь как могу, ну а ты словно нарочно испытываешь меня на прочность.