Книга Веселые и яркие, страница 3 – Али Розен

И вот я спрашиваю:

— Что вы делаете на Рождество? — и он будто замыкается.

— Я… — он мнётся. — Я не был дома на Рождество четыре года.

— Четыре года?

— В НФЛ матчи на Рождество. И даже если твоя команда не играет, выходной у тебя только один день в неделю. И неделя Рождества тоже считается. Так что… просто не получалось.

— А что изменилось сейчас?

Он закатывает штанину — на колене свежий длинный шрам.

— Я порвал связку.

— Мне очень жаль, — говорю я. Он благодарно кивает.

— Надеюсь, через несколько месяцев смогу вернуться, но пока это не скоро, они сказали взять выходную неделю и провести её с семьёй.

Он смотрит куда-то мимо меня, и мне кажется, дело не только в травме.

— А дома на Рождество быть — это не плюс?

Он долго молчит.

— Родители у меня отличные… — он запинается. — Но, кажется, они сделают из моего приезда слишком большой праздник.

— Если тебе легче, — говорю я, — моя семья — это такой ураган, что они вообще ничего не замечают. Так что трава всегда зеленее.

— Я бы с удовольствием оказался в урагане, где никто меня ни о чём не спрашивает.

— Ну… можем быть амортизаторами друг другу на праздники, — шучу я.

Но он смотрит на меня задумчиво.

— Что?

— Это неплохая идея.

— Что именно неплохая идея?

— Я буду поддерживать тебя на Хануку, а ты отвлечёшь мою семью на Рождество.

Я поворачиваюсь к нему — ищу намёк на шутку. Но вижу только озорную улыбку, будто он серьёзно считает эту безумную идею забавной. А после той его тени грусти мне хочется сохранить для него это чувство лёгкости.

— Ты серьёзно?

— Ну… я не горю желанием просиживать дни в Чарлстоне без дела. Тебе это поможет, мне будет весело. К тому же, я живу в Нью-Йорке. Каждый в Нью-Йорке должен знать больше о Хануке.

— Начнём с того, что Ханука длится восемь ночей, а Рождество — одну.

— Приходи со мной на канун Рождества и на само Рождество — и этого будет более чем достаточно для восьми ночей с шумной семьёй.

— Я даже не знаю, как тебя зовут, — смеюсь я.

Он протягивает руку.

— Кэл Дюранд.

Я вкладываю свою руку в его — она тонет в его ладони. Волна тепла проходит по всему телу. Может, он и правда как солнце.

— Мириам Броуди.

— Ну что, Мириам Броуди?

— Я думаю… — я позволяю себе представить: появиться с мужчиной под руку после того, как я никогда никого не приводила домой. Никто не сможет меня нянчить, если я приду с Кэлом. Боже, как бы приятно было удивить семью хоть раз.

И почему-то я доверяю Кэлу. После часа общения что-то внутри говорит: он хороший человек. Как и я — просто хочет сбежать от того, что семья из него вытягивает. Может, нам обоим нужна лёгкая праздничная авантюра.

— Думаю… я в деле? — говорю я. Его нос забавно морщится от радости, как у ребёнка, которому разрешили играть. — Но как мне тебя представить? Как моего эмоционального поддерживающего гиганта?

Он снова громко смеётся, и я невольно улыбаюсь.

— Просто скажи, что я твой парень, — предлагает он.

Я не могу отвести взгляд от его губ. Притворяться девушкой мужчины, который меня безумно привлекает, — это как перебегать дорогу в час пик: импульсивно, адреналиново и почти наверняка глупо.

Он ловит мой взгляд и ухмыляется.

— Нужно установить правила, — выдыхаю я.

— Разумеется, — говорит он.

— Ну… никаких ночёвок, естественно.

— Даже не мечтаю, — смеётся он.