Книга Большая охота Крика, страница 118 – Саша Хеллмейстер

— Ты как его нашел?– наконец, тихонько прошептала я и, бережно отставив коробку, подалась ему навстречу.

Я обняла его за шею и услышала тихий вздох. Вик уложил голову мне на плечо, обвил руками талию, прижал к себе. Покосившись, я увидела – он закрыл глаза, и мягко погладила его по затылку.

— Иногда боли становится в нас так много, что она разрушает все вокруг себя. Я не знал, что…– Он запнулся.– Я не знал, что это значит для тебя на самом деле. Но потом твоя мать сказала, что те шары ты покупала с отцом каждый раз, когда вы путешествовали, и я…

Голос его надломился. Вик выдохнул.

— Не нужно ничего говорить,– тихо прошептала я, положив ладонь ему на затылок, и он уткнулся лицом мне в шею, обвив руками талию.

Мы немного посидели так, слушая веселые голоса друзей и тихий стук дождя в окна. А потом я первой отстранилась от Вика и улыбнулась ему:

— Пока они не съели весь торт, пожалуйста, дай мне кусочек.

Его глаза не улыбались, и в них было столько тяжести, сколько я не смогла бы вынести вовек. И тогда я подумала, что она была с ним всегда, там, в глубине, у самых зрачков; она была всегда, поэтому он так притягивал меня – может, Стив Мейхью оказался прав и я хотела действительно помочь ему, но кто сказал, что из жалости не может родиться любовь? Любовь рождается из любого чувства, из которого хочет, даже из ненависти.

Я посмотрела на снежный шар, в котором все еще кружились и опадали хлопья снега, и думала о том, что он похож на пепел, который сжег всю веру Виктора Крейна в человеческое сострадание, всю веру в любовь и добро, все, чем он был и на что надеялся,– и мое сердце сжалось. Если среди пепла и ждал бы его кто-то, этим кем-то хотела быть я.

* * *

Дафна и Джонни уехали около шести. Втроем мы неторопливо прибрались; Вик вымыл посуду. Возле раковины, с губкой в руке и деловитый, он выглядел очень привлекательным, и я постоянно крутилась рядом; вела себя ужасно глупо – но что поделать?

— Прекрати уже хозяйничать по дому,– пожаловалась я и дернула его за косу.– Пойдем прогуляемся до озера!

— В последний раз, как мы собирались это сделать…– Вик покачал головой. Я фыркнула.

— Предлагаешь никогда больше не ходить к Мусхеду? Я и так сидела почти безвылазно весь месяц, ну же! Вик. Пойдем.

Он сдался и, стряхнув воду с тарелки, оставил ее сушиться. Напоследок он провел ладонью по макушке Хэлен, и сестренка обнялась с ним.

— Не скучай без нас, малышка,– сказал он.

— Идите уже, голубки!– фыркнула она и, завалившись на диван, уткнулась в телефон.

Усмехнувшись, мы с Виком вышли через заднюю дверь, с кухни, на террасу и неторопливо пошли вверх по улице, держась за руки.

Дождь кончился, небо затянули мягкие сумерки, но после него воздух был напоен влагой и озоном и казался горьким. Мне нравилось это ощущение. Мы поздоровались с парой соседей; с тех пор, как Виктор открыл свою столярную мастерскую, отношение к нему стало во многом лучше. Отчего так, мы не понимали, но, возможно, людям было до смешного важно знать, что он почти равен им по социальному статусу. А может быть, они были наслышаны о том, что он хороший столяр, и в будущем планировали обратиться к нему. Потому и хотели наладить отношения.

— Забавно,– задумчиво сказал Вик.– Раньше они даже не кивнули бы мне в ответ.