Книга Потерянная святая, страница 138 – Рейчел Кроу

Голос умолк, позволяя собравшимся прочувствовать всю тяжесть ее слов.

— Однако вы не были преданы. И вот пришла смерть за теми, кто в своих сердцах хранил преданность Одину. Она настигла тех, кто отверг Кьялку. Страдания обрушились на ваши семьи: мор проник в ваши жилища, опустошая колыбели, уничтожая посевы и убивая ваших воинов в сражениях. Так вы были наказаны за свою неспособность быть преданными Кьялке.

Женщины рыдали, и вокруг костра звучали мольбы, наполненные отчаянием. Наконец, существо, скрывающееся под обликом жрицы, проявило милосердие.

— Не бойтесь восхождения красной звезды, – сказало оно. – Кьялка милосердна. Я возмещу утраченное новыми жертвами. Найдите их в Утробе Эдина в день летнего солнцестояния и приведите к моему очагу. Семь, чтобы умилостивить. Семь, чтобы исправить. Семь, чтобы посеять. Семь, чтобы разорвать.

С этими словами жрица бросила кости в огонь. Из пламени вырвалась ярко-красная искра. Она раскинула руки, направляя ее к отверстию в потолке. Ана начала считать, когда другая искра взмыла вверх, а затем еще одна. И так, одна за другой, пока их не стало семь.

— Я забираю их из-за завесы, – жрица протянула руку к едкому дыму и сжала кулак. – Я вырываю их, ибо они принадлежат самому времени.

Она повернулась к Олегу и прижала свою окровавленную ладонь к его щеке.

— На исходе солнцестояния я приведу семерых из Утробы Эдина. Ты должен доставить их ко мне, и твое неверие будет прощено. Лоза снова даст плоды. Мор прекратится. Воины вновь будут одерживать победу. Удача будет сопутствовать набегам. И рог Олега не будет сломлен.

Мужчина коротко кивнул, и видение исчезло, вернув Ану к обрушенному входу в пещеру и Кьялке, которая стояла перед ней. Ее бездонные глаза сверкали неистовым и полным гнева блеском.

— Подлая ведьма.

— Нет, – прошептала Ана. Видение оборвалось слишком рано.

Жрица усилила хватку.

— Я слышала тебя и твое гнусное проклятье. Неужели ты думала, что твой бессмысленный лепет может причинить мне вред? – она щелкнула языком, и звук был похож на «тц-тц». – Разве ты не чувствуешь? Разве ты не ощущаешь это в глубине своих костей? Ты не в силах навредить мне. Я старше бездны, старше самой глубокой тьмы. Я та, что поглощает…

— Нет, – прохрипела Ана.

Жрица прищурилась и улыбнулась, обнажая зубы.

— Была еще одна… – с трудом произнесла Ана, ощущая, как в ее груди разгорается пламя. – Еще одна искра.

Жрица зашипела, но слабость, сковывающая силы Аны, исчезла. Она вцепилась в запястье женщины, чувствуя, как жар охватывает ее руку и шею. Лицо Кьялки исказилось, и раздался звук шипящей плоти. Жрица взвизгнула, отпуская Ану, ее рука была обожжена в двух местах.

Женщина с неприязнью смотрела на след от маленького креста у основания своей ладони, оставленный священным серебром, которое висело на шее Аны. Она повернула запястье, изучая отпечаток четок на том месте, куда Ана ударила ее, все еще сжимая подарок Ансель.

От ярости Кьялки задрожал воздух, она оскалила зубы, которые больше не казались человеческими, а превратились в удлиненные клыки в неестественно растянутой челюсти.

— Я убью тебя за это, – проскрежетали множество голосов, словно пила. – Но сначала я убью твоих друзей, и ты будешь смотреть, как жизненный свет уходит из их глаз. Затем ты, маленькая ведьма. Затем ты.