Книга Потерянная святая, страница 139 – Рейчел Кроу

Но жар в груди Аны становился все более невыносимым, поднимаясь по спирали. Он заставлял ее грудь вибрировать, и она прижала руку к ключице. За ушами снова появилось покалывание, и ее охватило яростное осознание.

— Катись к черту! – в гневе воскликнула Ана, и яркая голубая искра сорвалась с ее губ, направляясь прямо к Кьялке.

Ледяной ветер засвистел в ушах, оглушая Ану. Кьялка… исчезла, словно ее унес порыв ветра. С ее уходом исчезло и гнетущее ощущение.

Она услышала вдалеке отчаянные крики мужчин, внезапно оборвавшиеся крики боли, а также стук копыт лошадей, стремительно удалявшихся прочь.

Ана взглянула на зимнюю ночь и, пошатываясь, попятилась от входа в пещеру. Но стоило ей сделать шаг назад, как она столкнулась с тяжело вздымающейся грудью мужчины.

— Ана, – задыхался Леон. – Боже мой, я думал, ты все еще там. Пыль и…

— Я в порядке.

Ана не могла унять дрожь, глядя за его плечо на поле битвы, развернувшееся среди деревьев. Там находились люди Леона. Несколько окровавленных тел, облаченных в звериные шкуры, лежали на снегу. Однако Олега нигде не было видно.

— Он сбежал. Но он сражался с такой яростью… с такой ужасающей свирепостью. Но вдруг что-то изменилось, словно он передумал. Он позвал своих людей, и они… они убежали, – Леон притянул Ану к себе и обнял. Она с удивлением обнаружила, что он тоже дрожит, возможно, не веря, что остался жив. – Я думал, что потерял тебя, – сказал он, и его голос дрогнул. – Я думал, что потерял тебя навсегда.

Ана крепко зажмурила глаза и прижалась лицом к его груди, слишком ошеломленная, чтобы плакать. Она чувствовала, что ее мир, ее время, словно находится совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Свобода, жизнь, обыденность, безопасность – все это было так близко.

Она дрожала, а он обнимал ее, и она понимала, что это последствия травмы, которая проникла в ее кости. Последствия ужаса и страх перед будущим… Угрозы Кьялки засели в самых глубинах ее разума. Под жестоким разочарованием, под всепоглощающей растерянностью, под бушующими вопросами о том, что же, черт возьми, только что произошло с ней, в ней и через нее пульсировало маленькое, но глубоко противоречивое чувство: облегчение от того, что она все еще находится в мире Леона.

Они прибыли во дворец Эдин на рассвете. Ана ехала рядом с Леоном, прислонившись к нему. Большую часть пути она ехала с закрытыми глазами, позволяя ему думать, что она спит. Не потому, что считала, что он не поверит в рассказ о случившемся в пещере, а потому, что не могла найти подходящих слов, чтобы объяснить это. Лишь когда дворец появился в поле зрения, Леон осторожно разбудил ее.

Утро было свежим и ясным, на холмистых пастбищах сверкал иней. Первые лучи солнца позолотили огромную южную стену дворца, который возвышался на холме. Ее сердце наполнилось необъяснимой тоской, как тогда, когда она видела руины при лунном свете, как тогда, когда она прибыла с раненым конем Брандта. Леон, казалось, уловил ее настроение и нежно сжал ее талию. Ком подкатил к горлу, а глаза наполнились слезами от непостижимого чувства возвращения домой.

Окин поскакал вперед, чтобы уведомить стражу на воротах об их приближении, и к тому времени, как они добрались через город до моста через сухой ров, решетка уже была поднята, а стража, отступив, кивала возвращающимся товарищам.