Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 127 – Диана Фурсова

— Могу.

— Тогда совет должен решить, не подвержен ли сам король влиянию через наследника.

В зале кто-то ахнул.

Рувена побледнела.

Верена закрыла глаза, будто Каорель наконец произнёс именно ту фразу, которую давно прятал за вежливостью.

Рейвард стал очень спокойным.

— Повторите.

Каорель понял, что зашёл слишком далеко, но отступать было поздно.

— Я сказал: совет должен решить, не подвержен ли сам король влиянию…

Старый очаг вспыхнул.

На камне перед Мивелем, прямо под ладонями отца и сына, проявилась тёмная линия. Она потянулась не от Яссены, не от кольца, не от ребёнка.

От пластины Каореля.

Регент отступил, но линия уже дошла до середины зала. На ней один за другим проступили знаки: стеклянный глаз у окна, чёрная пуговица у порога, стежок на салфетке, подменённая строка клятвы, петля в свитке, семь стежков бального круга, гобеленовый валик с ложной печатью, закрытый первый круг имени.

Не образы в воображении.

Свидетельство дворца.

Каждый предмет, каждая подмена, каждый шов.

Велт писал уже стоя. Чернила ложились неровно, но он не останавливался.

Рувена повернулась к совету.

— Дворец предъявил связь.

Один из старших советников, тот самый сухой мужчина с длинным носом, хрипло сказал:

— Это может быть отражением общего подозрения.

Мивель вдруг повернулся к нему.

— Тогда спросите дом.

Советник замолчал.

Мальчик приложил к камню вторую руку, ту, где светилась золотая чешуйка.

— Дом, — сказал он, — кто вынес моё первое имя?

Старый очаг ответил.

Не гулом.

Светом.

Золотая линия прошла к Тивире.

Старшая хранительница закрыла лицо руками.

Не упала. Не вскрикнула. Просто впервые перестала держать спину безупречно прямо.

— Я не знала всего, — сказала она глухо. — Я клянусь, не знала всего.

Каорель резко повернулся:

— Молчите.

Тивира подняла голову.

И в её лице Яссена впервые увидела не старшую башни, а женщину, которая слишком долго называла страх порядком, а теперь увидела, что порядок не спас её.

— Вы сказали, домашнее имя делает его слабым, — произнесла Тивира. — Сказали, если дом примет ребёнка раньше совета, король никогда не вернётся к делам. Сказали, королева Маэлина оставила слишком много мягкости. Я убрала ленты. Закрыла стену. Отдала первый круг имени в башенную опись. Но чёрные предметы… — Она судорожно вдохнула. — Их приносили по вашим распоряжениям. Через шторный двор. Через бельевую. Через перечни обряда.

Каорель побледнел.

— Ложь испуганной служанки.

— Я не служанка, — сказала Тивира уже тише. — И потому мне хуже.

Рувена медленно сняла с плеч цепь совета и положила её на ладони. Не отказываясь от должности — как знак, что говорит от имени порядка, который наконец перестал прятаться.

— Каорель Вилст, регент королевства, вы обвиняетесь перед домом, советом и очагом рода в подмене материнской клятвы, сокрытии первого имени наследника, ложных распоряжениях детской башни и действиях, направленных на отстранение Мивеля Ольн-Дарак от признания.

Каорель выпрямился.

— У вас нет права.

— Есть, — сказал Рейвард. — С этой минуты вы лишены власти регента.

— Король не может единолично…

— Может, если регент действовал против наследника, против клятвы королевы и против гнезда рода.

— Совет должен подтвердить!

Рувена повернулась к советникам.

— Совет подтверждает?