Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 129 – Диана Фурсова

Но Яссена чувствовала: дом изменился.

Не двор.

Дом.

У окна детской башни теперь лежал свет. Порог не тянул холодом. Низкий столик стоял там, где Мивелю было удобно. Росток расправил второй лист. Чаша первого пламени заняла место у очага. Книга Маэлины лежала рядом с Искрой, и её страницы больше не шелестели тревожно. Семь печатей на стене светились ровно. Не ярко. Домашне.

Мивель дошёл до комнаты сам, но у очага сел прямо на ковёр и сказал:

— Я больше не могу быть наследником. Я посплю.

Эмма издала такой странный звук, что Гарн у двери отвернулся.

Рейвард опустился рядом с сыном.

— Наследники тоже спят.

— А короли?

— Иногда.

Мивель посмотрел на него с сомнением.

— Ты будешь?

Рейвард помолчал.

— Попробую.

— Тут?

Этот вопрос застал всех врасплох.

Даже Яссену.

Рейвард посмотрел на детский ковёр, на низкие подушки, на очаг. Потом на сына.

— Если позволишь.

Мивель кивнул так просто, будто речь шла не о короле, а о том, можно ли поставить дракона с вернувшимся хвостом рядом с домиком.

— Только не в сапогах.

Гарн за дверью закашлялся.

Эмма всхлипнула и сразу принялась снимать с полки подушки, чтобы скрыть лицо. Велт, которому давно следовало спать, записал: “Наследник разрешил королю отдыхать у очага без сапог”. Потом посмотрел на запись, покраснел и спросил:

— Это оставить?

Рувена, стоявшая у двери с протоколом, сказала:

— Оставить. Для истории полезно знать, с чего начинается новый порядок.

Рейвард снял сапоги.

Яссена отвернулась к столу, потому что это оказалось неожиданно интимнее, чем любые торжественные речи. Король-дракон, перед которым ещё утром вытягивались советники, сидел на ковре в детской башне и снимал сапоги, потому что сын не хотел грязи у очага.

Вот так дворцы и становились домами.

Не указом.

Ковром.

Сапогами у двери.

Подушкой, которую ребёнок тащит отцу.

Мивель устроился у очага между подушками, положил Искру под бок, потом вдруг поднялся.

— Се-на?

— Да?

— А ты куда?

Вопрос был простой.

И страшный.

Потому что Яссена как раз думала об этом.

О семи днях, которые дал ей Рейвард. О том, что главная ложь разоблачена, Каорель лишён власти, Мивель признан наследником, гнездо согрелось, первое имя найдено, клятва восстановлена, древний огонь пробуждён. О том, что она сделала то, ради чего, возможно, этот странный мир выдернул её из прежнего дома и бросил в тело младшей кормилицы.

Значит, теперь она должна уйти?

Не за ворота, как в первый день. Не изгнанной. Не вычеркнутой. Просто потому, что чужая семья наконец стала собой, а она не имела права занимать в ней место, которое ей не принадлежит.

Она взяла книгу записей, закрыла её, выровняла край обложки. Бытовое движение не помогло.

— Мив, — начала она осторожно, — теперь у тебя есть отец. Дом. Огонь. Совет больше не сможет просто так…

— Ты обещала, — сказал он.

Она замолчала.

Мивель поднялся и подошёл к низкому столику. Порывшись среди лент, листочков, маленьких деревянных фигурок и вчерашних обрывков ткани, он достал что-то, спрятанное под книгой Маэлины.

Маленькую корону.

Не настоящую. Конечно, не настоящую. Она была сплетена из тонких золотых листьев, которые выросли на ростке за ночь. Листья были мягкими, живыми, тёплыми, с крошечными прожилками света. Видимо, Эмма или сам Мивель начали плести её, пока взрослые спорили у двери, а дом тихо растил свой ответ.