Книга Аромат прозрачной ночи, страница 2 – Тихая Аканэ

— Правда?

Она возится с розами каждый день – и пользуется этим, чтобы наблюдать за жильцами: кто куда пошел, кто чем занят. Не стоит недооценивать проницательность завзятых сплетников: они мигом распознают любую ложь.

— Куда это ты собралась? – спрашивает она.

— В магазин…

Я перехватываю поудобнее холщовую экосумку, в которой болтаются только кошелек и мобильный. Хозяйка придирчиво осматривает меня с ног до головы: старые кроссовки; худи, которое я ношу еще со школьных времен; полосатое платье-футболка – ворот растянут, отчего оно стало похоже на ночную рубашку. Очки, чтобы скрыть не тронутое макияжем лицо, – я даже потрескавшиеся губы гигиенической помадой не мажу. В таком виде можно отправиться только в ближайший супермаркет. Впрочем, ходить мне больше некуда.

Какое-то время я, кивая, слушаю сплетни, которые мне рассказывает хозяйка, – пока наконец не нахожу удобный момент, чтобы вставить: «Извините, я побежала», – и нырнуть под увитую розами арку. Спиной я чувствую, как старуха сверлит меня взглядом. Наверняка уже догадалась, что я сижу без работы.

Путь мой лежит через спальный район. Я думала, что пока стою с хозяйкой, глаза успеют привыкнуть к яркому солнцу. Но нет, оно все так же слепит. Солнечные лучи путаются в качающихся на ветру ветвях, рассеиваясь во всех направлениях. В потоках света очертания предметов становятся слишком резкими; стоит распахнуть глаза – и кажется, будто мир наваливается на меня всей своей тяжестью. Где-то в глубине глазных яблок ощущается боль. Наверное, зрение слабеет от того, что я все время сижу взаперти. Я бреду, опустив голову и уставившись в серый асфальт, пока воздух не разрывает пронзительная трель велосипедного звонка. Отойти в сторону я не успеваю и просто замираю на месте, вжав голову в плечи. Велосипед проезжает мимо.

Даже на пешеходном переходе я мешкаю, когда зажигается зеленый, и в итоге оказываюсь позади старика с тележкой – тот медленно шаркает через улицу, я плетусь за ним и едва успеваю перейти, когда зеленый уже начинает мигать.

Решаю сделать крюк и пройти мимо книжного магазинчика возле железнодорожной станции. Скосив глаза, заглядываю внутрь: там я раньше работала. Теперь все выглядит иначе: книжные шкафы переставлены, постеры поменяли. Сацуки-тян, моя бывшая коллега, болтает о чем-то с постоянным клиентом, одновременно расставляя на полке журналы. Блузка, клетчатый жилет, темно-синяя юбка – я уже не помню, как сама выглядела в этой униформе. Какое выражение лица у меня было? А осанка – такая же прямая, как у Сацуки? Она бросает взгляд в мою сторону, и я, опустив глаза, ускоряю шаг.

В супермаркете посреди рабочего дня почти никого нет; тепло – кондиционер работает вполсилы. В углу с уцененными товарами громоздятся картонные коробки с вялыми капустными листьями – лишь в одной из коробок завалялось два кочана. Выглядят они слишком тяжелыми, и я отхожу.

Надо бы проверить, сколько денег осталось в кошельке. Там обнаруживается шесть тысяч иен и немного мелочи. Даже если сидеть дома и никуда не выходить, расходы накапливаются: приходится оплачивать квартиру и коммунальные услуги. Сбережения на счету тают – теперь там уже меньше двухсот тысяч. Поступлений в этом месяце не предвидится.

Я вздыхаю, брожу между стеллажами и в конце концов набиваю корзину сублимированной лапшой и сладкими булками. Сырое мясо и овощи аппетита не вызывают – а главное, вряд ли я стану из них что-то готовить. На кассе протягиваю две купюры по тысяче иен и получаю обратно немного мелочи.