Книга Аромат прозрачной ночи, страница 5 – Тихая Аканэ

— Можно уточнить одну вещь?

— Слушаю.

— Как называется ваша компания?

Резюме меня просили адресовать просто «Огаве-сан».

— Как называется? – прошептал голос. – А! – Раздался короткий смешок, но я каким-то образом поняла, что смеются не надо мной. – Вам, значит, не сказали. – Он вдруг произнес что-то округлое, грассирующее – явно на иностранном языке. Ничего толком не разобрав, я хотела было переспросить, но передумала. Приду на место и там уже выясню.

Поблагодарив, я ожидала, что мой собеседник положит трубку, но он как будто ждал того же, поэтому я попрощалась первой и отключилась. Только тогда до меня дошло: со мной говорил не тот резковатый мужчина, что в первый раз.

Глубокий голос по-прежнему звучал у меня в ушах, и я, поразмыслив, решила, что на собеседование пойду в темно-синем платье.

…Закончив со сборами, я спускаюсь по лестнице. Возле изгороди снова склонилась над клумбой хозяйка. Она пригибает и безжалостно обрезает чрезмерно вытянувшиеся побеги роз. Боясь опоздать, я отвожу взгляд и лишь слегка кланяюсь, пробегая мимо. Не тут-то было.

— Нечасто ты так наряжаешься, – окликает меня она. Пока я думаю, как ответить, чтобы разговор не затянулся, хозяйка протягивает мне алую розу. – Молоденькая ведь еще. Тебе бы сережки носить, духами пользоваться. Хоть бы губы красила, что ли. Вот, возьми. Только сегодня утром распустилась.

Видимо, решила, что я иду на свидание. Она чуть ли не насильно впихивает розу мне в руки. Короткие ногти обведены черной каймой от возни с землей.

— Да ты не бойся, этот сорт почти без шипов.

Я аккуратно беру зеленый стебель – и, кажется, ощущаю кончиками пальцев прохладу, которую навевает розовый куст.

— Красивая, – говорю я, но в действительности в моей душе ничто не шевелится. Роза красная. Яркая. Такая яркая, что я жмурюсь. Красивая? Не знаю.

Хозяйка с довольным видом провожает меня взглядом. Когда дом скрывается из виду, я оборачиваю стебель розы платком и аккуратно, чтобы не помять, кладу ее в сумку, которую оставляю полуоткрытой.

Автобус везет меня через район, изобилующий музеями и галереями. Постепенно дорога становится шире. В какой-то момент я выхожу и иду вверх по склону. Прохожу через хвойный лес – и передо мной открываются кварталы особняков, окруженных заборами. Здесь, на холме, полно старых домов, которые своими размерами и ухоженными садами больше напоминают поместья. Повсюду цветы: кизил, азалия, шиповник, зверобой, в одном месте даже японский сад с беседкой, увитой великолепной глицинией. От этого разноцветья в глазах рябит. Я предполагала, что направляюсь сюда, но навигатор в телефоне указывает еще выше по склону. Оглянувшись, вижу панораму города: где-то справа виднеется улица, где я живу; на горизонте тонкая светло-серая полоска – наверное, море.

Вышла я заранее, чтобы не опоздать, но от подъема по склону на каблуках с непривычки болят икры. К тому же туфли мне натирают. Вокруг ни магазинов, ни кафешек, где можно было бы передохнуть.

Что ж, ничего не остается, кроме как ковылять дальше. Расстояние между домами становится все больше, и внезапно я оказываюсь в тени. С обеих сторон дороги высятся деревья разных пород – такие огромные, что нужно задрать голову, чтобы увидеть их верхушки. В глубине рощи виднеются поваленные трухлявые стволы. Под деревьями – трава, воздух наполнен запахом перегноя. Это уже совсем не ухоженные аллеи, по которым я шла до этого; даже днем здесь влажно и царит полумрак. Склон теперь более пологий, так что я больше не задыхаюсь от ходьбы.