Книга Отпустить 10-го, страница 181 – Хлоя Уолш

— Ни в коем случае не считаю, что она лжет! — кинулась оправдываться мама. — Не сомневаюсь, Лиззи верит в то, что говорит.

— Что, блин, по сути одно и то же! — рявкнул я. — Может, хватит разговаривать со мной как с ребенком? Я прекрасно понимаю значение слов, мам, поэтому ты именно что выставляешь ее лгуньей.

— Хью, это не решение проблемы. — Мама выглядела опустошенной. — Две семьи столкнулись с трагедией, и наша задача — не подливать масла в огонь, а поддерживать их, воодушевлять.

— Серьезно? — фыркнул я. — Так почему бы тебе не подать пример и не навестить Кэтрин? Вы же с ней подруги. Или Сайв Аллен решает, кого тебе поддерживать?

— Не передергивай, Хью, — обиженно бросила мама. — Сайв — наша семья.

— Нет, мам, наша семья — Гибс. — Я наконец набрался смелости сказать то, что держал внутри пять долгих лет. — Гибсоны наша семья, а Сайв уже давно Аллен.

— Хью!

— А я предупреждал насчет Марка. — Самообладание мне изменило, руки тряслись. — Предупреждал, но никто не хотел слушать. — Вне себя от злости, я подскочил к телевизору, чтобы отсоединить от него «плойку». — Этот урод годами издевался над Гибсом и по-свински обращался с Кивой. — Намотав провода на консоль, я сунул ее в отдельную сумку. — Кива ужасно мучилась с ним, так почему никто не допускает мысли, что Лиз говорит правду?

— Власти считают, что она ошибается.

— А власти не могут ошибаться? — огрызнулся я. — Господи, мам, попробуй ненадолго отстраниться и посмотреть на историю непредвзято!

— Я стараюсь, сынок, — вздохнула мама. — Но ты же понимаешь, как трудно выбирать между друзьями.

— Да уж понимаю, и в моем случае слишком многое поставлено на кон, — поделился я худшими опасениями. — Гибс — мой самый старый друг, а Лиззи — единственная любовь.

— Да перестань. — Мама закатила глаза. — Подростковая влюбленность — совсем не повод драматизировать.

— Это не подростковая влюбленность, а настоящая любовь, — спокойно парировал я. — Можешь смеяться над моими чувствами, но уверяю, они очень серьезные и искренние.

Мама насмешливо изогнула бровь, чем меня разозлила.

— Но спасибо, что обозначила свою позицию. Вернемся к этому разговору лет через двадцать, когда я заеду в гости со своей женой — объектом подростковой влюбленности — и детьми. — Я сердито сощурился и добавил: — Очень жду твоих извинений, хотя не обещаю их принять.

Мама побледнела как полотно.

— По-твоему, это хорошая тактика? Еще немного, и я запру тебя дома на все лето, юноша!

— Рискни, — хмыкнул я, пропустив ее угрозы мимо ушей. — Только ничего у тебя не выйдет, я все равно найду способ быть с ней.

Мамино терпение лопнуло, она вскочила на ноги.

— Вот поэтому тебе нельзя ехать! Ты вообще себя слышишь? Мой сын никогда не посмел бы так разговаривать с матерью.

— Может, твой сын просто понимает разницу между добром и злом?

— А я, значит, не понимаю?

— С недавних пор — нет! — рявкнул я. — Не понимаешь.

Мама уставилась на меня так, словно видела впервые.

— Откуда такое неуважение?

— Потому что мой единственный родитель меня не слушает.

— Я всегда тебя слушаю.

— Только если речь не про Марка Аллена.

— Хью, мне надоело ругаться с тобой на эту тему.

— А я не собираюсь ее закрывать. Пока не выясню все до конца.

— Это не нашего ума дело.

— Она моего ума дела!