Книга Отпустить 10-го, страница 182 – Хлоя Уолш

— А ты мой сын! — закричала мама. — Ребенок на моем попечении. Поэтому не наглей и помни, какое место тебе отводится в семье, Хью.

— Для начала неплохо бы понять, какая именно роль мне отведена.

— Прошу прощения?

— Ты прекрасно меня слышала.

— Все, поездка отменяется! — Голос мамы звенел от обиды и злости. — Ты совсем разучился себя вести и, пока не научишься, будешь сидеть дома. — Она скрестила руки на груди и сердито уставилась на меня. — Тебя ясно?

— Ясно мне одно: в нашей семье хорошее поведение наказуемо. — Я отзеркалил ее воинственную позу. — Я учусь на отлично. Получаю всевозможные грамоты. Добиваюсь успеха в любом виде спорта. Никогда не доставляю хлопот. Не нарушаю правила. Присматриваю за Гибси и Клэр. Готовлю, глажу школьную форму, если тебя внезапно вызывают на работу. Сам убираю комнату. Стираю. Подстригаю газон. Выношу мусор. Меняю перегоревшие лампочки. Соблюдаю комендантский час. Не пью. Не курю. Не принимаю наркотики. Не гуляю допоздна с девочками. — Дыхание у меня сбилось, грудь судорожно вздымалась. — Я всегда поступаю правильно. — Я закинул спортивную сумку на плечо и наклонился за остальными. — Всегда! А меня за это наказывают!

— Ничего подобного, Хью! — Мама в отчаянии всплеснула руками. — Я лишь пытаюсь тебя защитить! Тебе в силу возраста нельзя соваться в этот дом скорби!

— По-твоему, у нас лучше? — выпалил я, тяжело дыша. — Да здесь каждый уголок пропитан папиной депрессией!

— Хью!

Но меня было уже не остановить.

— Я не Клэр. У меня есть глаза. Уши. Критическое мышление. Не пытайся разлучить меня с Лиз, если сама никогда не бросишь отца! — Даже в ущерб всем нам. — Яблочко от яблони недалеко падает, согласна?

— Хью, постой! — крикнула мне вслед мама.

Но с меня было довольно.

Не обращая внимания на ее мольбы, я подхватил сумки и пулей вылетел из комнаты.

— Эй, куда ты так спешишь? — Одетый в комбинезон-динозавр Гибс поднимался по лестнице с двумя тарелками овсянки. — Хьюго?

— С дороги, чувак! — выпалил я, задыхаясь от лицемерия, царившего в этом доме.

Затуманенный яростью мозг отказывался соображать. Вне себя от злости, я распахнул дверь и направился за велосипедом.

— Погоди! — Мама выбежала за мной на улицу. — Хью, пожалуйста, стой!

— Можешь не стараться. — Закинув сумки на плечи, я вскочил в седло. — Я все равно поеду.

— Кто бы сомневался. — Мама с обреченным вздохом достала из кармана ключи от машины. — Я тебя отвезу.

— Серьезно? — Я недоверчиво уставился на нее.

— А разве у меня есть выбор? — Мама снова вздохнула и направилась к машине. — Суй свой велосипед в багажник и, Христом Богом прошу, если тебе что-нибудь понадобится, звони. Без шуток, что угодно. Просто сними трубку, и я примчусь.

Наутро после вечернего созвона Хью нагрянул ко мне со спортивной сумкой и любимой «Плейстейшн», чтобы капитально обосноваться на надувном матрасе в моей спальне.

Хью не пугали ни мои кошмары, ни резкие перепады настроения, ни периоды, когда я не могла подняться с постели.

Мой парень быстро привык к нашему разлаженному быту и совсем не чурался его; напротив, погрузился с головой и быстро выяснил у отца, какие лекарства мне нужно принимать и когда.

В отличие от меня, его не угнетала ни мамина болезнь, ни папино все более мрачное настроение. Хью не смущали ни вереницы медсестер, ни жуткие побочки от химиотерапии, ни томительное ожидание под дверью психиатров.