Книга Книжный магазинчик на острове, страница 38 – Джули Питерс

— Хорошо. – Она положила ручку рядом с блокнотом. – И каких же?

Он принялся загибать пальцы:

— Первое: никаких смартфонов. Терпеть не могу эти штуки – они только отгораживают нас от реальности.

Она покорно кивнула и убрала телефон в сумку.

— Договорились.

— Второе: никаких цифровых камер.

Фрике хотела возразить, но он поднял руку, и она промолчала.

— Сейчас объясню. Потом, в Гамбурге, делайте со снимками что хотите. Оцифровывайте, обрабатывайте, удаляйте – это уже ваше дело. Но здесь, на острове, я хочу, чтобы вы снимали на пленку.

Она слегка отодвинула от себя блокнот вместе с ручкой. Бенгт не заметил это движение и продолжал:

— Третье: не пишите статью на компьютере. Я знаю, эти штуки чертовски упрощают нам жизнь. Но не в этом суть. Не все должно быть просто.

— И как же мне тогда ее писать? Перьевой ручкой на веленевой бумаге с водяными знаками?

Он посмотрел на нее с легким сочувствием.

— Есть такая вещь – пишущая машинка. И я даже не против, если электрическая. Но таковы мои условия.

— Которые я при всем желании не смогу выполнить, и вы это прекрасно знаете.

Он пожал плечами.

— Честно говоря, мне все равно.

Фрике почувствовала, как в ней просыпается негодование. Отказаться от смартфона – ладно, на это она могла пойти. Тяжело, конечно, но не так уж невыполнимо, как воображают бранденбургские фермеры и восточнофризские птицеведы – простите, орнитологи! Но аналоговая камера – вот тут начинались сложности: где ее взять в такие сроки? И потом, как он вообще собирается проверять, на машинке она написала статью или нет? Не говоря уж о том, найдет ли она эту машинку, – тут ведь та же проблема, что и с фотоаппаратом.

Какого черта она вообще тут забыла? Мало ей, что ли, забот с предстоящим переездом и с Харальдом, который сам не свой, и она так и не могла понять, что с ним творится? Так теперь еще и этот орнитолог со своими чертовыми пестро-песконосыми крачками?

Фрике сглотнула. Ее нижняя губа задрожала. Она отвела взгляд – глаза защипало, а расплакаться сейчас было никак нельзя, ни за что на свете. Иначе Бенгт Герьетс решит, что его условия для нее совершенно невыносимы, и лишь утвердится в своих подозрениях: Фрике – типичная жительница большого города, подсевшая на смартфон, и стоит ее «освободить» от всех благ цивилизации, она воспримет это освобождение как издевательство или даже наказание.

А она была не такая.

Официант принес рыбу, и Фрике – из чистого упрямства – выхватила смартфон, сфотографировала тарелку и выложила снимок на свою страницу.

«Рыба с собеседником».

Она заметила его хмурый взгляд, насупленные брови – он смотрел, как она тычет в экран.

Конечно, это было невежливо и непрофессионально. Но ей уже осточертело угождать всем подряд. Флориану. Харальду. Бенгту Герьетсу. Эббе. Всем от нее что-то нужно, с каждым она должна носиться как с писаной торбой. Готова ли она ради статьи о Бенгте идти на такие уступки?

Она не знала. Считала себя профессионалом, но сейчас весь ее профессионализм захлестнуло ощущение, что все вокруг раздражает и утомляет.

Она отложила смартфон. Бенгт Герьетс не притрагивался к еде – ждал ее и, когда она подняла глаза, спросил:

— Закончили?

Без враждебности, без раздражения – совершенно нейтрально.

Она только кивнула: боялась, что, если откроет рот, не сдержит язвительный комментарий. Вместо этого принялась за рыбу, которая, к слову, оказалась превосходной. Но утешение из этого вышло слабое.