Книга Книжный магазинчик на острове, страница 37 – Джули Питерс

Любила же.

Она нажала «Отбой». Прижала телефон к груди и задумалась: как странно он звучал. Сначала сдержанно, потом взорвался. Тревожно.

Я люблю тебя, Фрике.

Это тоже был не тот Харальд, которого она знала. Не тот, что колесил по миру, вел репортажи из горячих точек, всегда в самой гуще человеческих трагедий. Который провел лето в Чаде, где люди умирали от голода, и написал для «КОМЕТ» такую пронзительную статью, что потом многие спрашивали Фрике, всё ли с Харальдом в порядке.

Она не могла ответить однозначно. Сама толком не знала.

— Простите. Мне звонили. – Запыхавшаяся Фрике опустилась на стул напротив Бенгта. Он занял столик в самом темном углу маленького рыбного ресторанчика, который в это время, разумеется, был забит до отказа. – Вы уже заказали?

— Только вино. – Он указал на бокал белого.

— Тоже возьму вина. Что посоветуете? – Она раскрыла меню.

— Говорят, рыба здесь отличная.

— Тогда закажу рыбу.

Он ничего не ответил, и Фрике подняла глаза. Его насмешливый взгляд будто выдернул ее из туннеля, в котором она застряла. Секунда – и до нее дошло, что она только что сказала.

Рыбу. В рыбном ресторане.

Она глубоко вздохнула. Спокойно, соберись. Это важно.

— Мне нужно еще раз извиниться, – сказала она. – Я вас не слушала.

— Я заметил.

— Задумалась.

Он отмахнулся.

— Давайте сначала. – Она почувствовала, что краснеет. – Какую рыбу посоветуете?

— Камбалу.

Она с облегчением закрыла меню. Сделали заказ, и, когда принесли вино, Фрике пригубила и глубоко вздохнула. Соберись. Ты же всегда такая собранная.

— Спасибо, что согласились встретиться. Вы не против, если я запишу разговор – просто чтобы ничего не упустить? – Она положила телефон на стол и включила диктофон.

Бенгт улыбнулся.

— Против.

Она подняла на него глаза. Он сидел, слегка откинувшись назад, и, несмотря на улыбку, лоб его был нахмурен.

— О, – только и смогла она произнести, не зная, как реагировать.

— Но можете делать заметки.

— Хм, блокнота у меня нет, к сожалению. Ручки тоже.

Бенгт откинулся назад – он сидел спиной к залу – и поднял руку. Официант возник мгновенно и по просьбе Бенгта принес ей шариковую ручку и маленький официантский блокнот.

— Итак… – она подбирала слова. Просьба обойтись без диктофона слегка выбила ее из колеи. – Как давно вы занимаетесь изучением птиц? Как к этому пришли?

— Правильный термин – орнитология, – сказал он с усмешкой. Фрике на мгновение почувствовала себя одной из птиц, за которыми он наблюдал.

— Я навел о вас справки, фрау Вальгрен.

— Вот как, – сказала она.

«Интересно, каким образом? Без интернета и телефона?»

— Да, и если вы хотите написать этот материал, у меня есть несколько условий.

Она едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Ну разумеется. Прямо как с тем бранденбургским фермером из глухомани. Тот потребовал, чтобы Фрике на все время визита завернула телефон в фольгу – от него, мол, исходит облучение. Якобы от этого у него болела голова. Когда однажды она вернулась с навозной кучи, куда ходила в поисках сети – а вместе с ней и связи с внешним миром, лайков от подписчиков, новостей посвежее суточных, – он с похоронной миной сообщил, что у него начинается мигрень и спросил: не забыла ли она снова упаковать телефон как положено? Пришлось признать свою оплошность, и он «конфисковал» аппарат. Выдавал его не больше чем на десять минут в день. Это была самая кошмарная командировка в ее жизни – и одновременно самая успешная: тот репортаж до сих пор производил впечатление и на технофанатиков, и на тех, кто наглухо отгородился от цивилизации.