Книга Книжный магазинчик на острове, страница 89 – Джули Питерс

Фрике пошла на кухню. Достала из холодильника банку имбирного эля, прижала ко лбу, к горящим щекам. Сердце никак не унималось. Она глубоко вздохнула.

«Так, спокойно. Наверняка есть простое объяснение, которое не имеет ко мне никакого отношения».

Она вернулась в спальню, открыла профиль Бенгта и пролистала последние записи. Фотография пирога. Тарелку она узнала сразу – как и поверхность, на которой та стояла: ступенька вагончика. И эмалированная кружка с кофе.

Либо это очень качественный фейк, либо…

Бенгт.

Она откинулась на подушку.

— Привет, Бенгт, – прошептала она. Сердце заколотилось. «Это правда ты?»

Но ведь это легко проверить.

Она ответила на его пост с пирогом:

«М-м-м, какой пирог! А где такой можно купить?»

На быстрый ответ она не рассчитывала. У Бенгта ведь нет смартфона, так? Скорее всего, он увидит ее комментарий через неделю, не раньше – когда в следующий раз выйдет в сеть. Он сам говорил, что делает это изредка. Но тогда как он сфотографировал пирог?

Все страннее и страннее.

Перед сном она в последний раз заглянула в соцсети и не поверила своим глазам. Ответ. От Бенгта.

«@FriekeWallgren Ты же знаешь, что я сам пеку. Когда снова будем есть пирог на этой ступеньке? Дай знать!»

Она уставилась на экран. Долго. Сердце колотилось как бешеное. И вдруг перед глазами возникло его лицо – теплый взгляд, глаза, которые светились, когда он смеялся. Его губы… Она вздрогнула. Как она вообще до этого докатилась? Вместо ответа написала:

«Прошлое. Не отпускает. #неспящаявбостоне».

Захлопнула ноутбук, погасила свет и уставилась в темноту под мерный гул кондиционера.

Уснуть не получалось. Никак. Отмахнуться от этого, списать на разыгравшееся воображение больше не выходило. Бенгт ворвался в ее мир. По-настоящему. И ради этого выбрал путь, который наверняка дался ему нелегко.

«Он не из тех упрямцев, которые до последнего стоят на своем».

Неужели он завел свою страницу ради нее? Сердце снова подпрыгнуло. От этой мысли стало тепло, и она наконец уснула.

— И сколько ты еще собираешься это терпеть? – спросила Эмма.

Был уже сентябрь. День труда – длинные выходные, когда все сбегают из города и наслаждаются последними теплыми днями. Перевести дух перед осенью.

К тому времени Фрике не выдержала и рассказала Эмме, что происходит в ее жизни. Точнее, чего не происходит.

— Он с тобой не разговаривает. Ты с ним не разговариваешь. И, насколько я понимаю, менять что-то вы оба не собираетесь.

— Нас это устраивает, – вяло отозвалась Фрике.

— Вечно так продолжаться не может. – Эмма сняла с плеча Ларса (или это был Тимо?) – он только что там подремал и срыгнул. Повернула его к камере – Фрике увидела крепко зажмуренные глазки. «Милый», – подумала она.

Но никакого гормонального всплеска, похожего на удар током, – того, что испытывают женщины, мечтающие о детях, – она не почувствовала. А ведь должна была бы, разве нет? Если бы действительно хотела ребенка.

Видимо, не хотела. Или не в этой ситуации.

Она хихикнула. С этим мужчиной! Как они вообще собираются зачать ребенка, если он с ней даже не разговаривает?

— Ну, хотя бы чувство юмора у тебя осталось, – сухо заметила Эмма.

— А что мне еще остается? Больше-то ничего нет.

— Есть. У тебя все еще есть мистер Пестроносая Крачка.