Книга Книжный магазинчик на острове, страница 90 – Джули Питерс

— Да брось.

— Он же пишет в интернете! И, честно говоря, неплохо.

— Ты на него подписана? – Фрике не поверила своим ушам.

— А то. Ночи длинные, дети вечно спят. А я лежу без сна – организм, похоже, перешел в режим хронической бессонницы. Чем еще заниматься?

— Могла бы почитать Толстого, – предложила Фрике.

Строгий взгляд Эммы преодолел несколько тысяч километров и все равно достиг цели.

— Очень смешно. Ты же знаешь, я не читаю ничего длиннее газетной статьи. Поэтому посты в интернете – это прекрасно. Все маленькими порциями, как раз под мои засоренные младенцами мозги. А судя по тому, что ты рассказываешь… Фрике, Фрике. Я просто диву даюсь.

— Все не так, как ты думаешь, – пробормотала Фрике. Она прихватила в кровать большую порцию мороженого и усердно орудовала ложкой, лишь бы не смотреть подруге в глаза.

Но это была правда. Про них можно было сказать что угодно, но что между ними ничего нет – явная ложь. Сначала все казалось невинным. Она писала Бенгту, он отвечал. Иногда переписка шла бойко, иногда он пропадал на несколько дней. Или она сама не заглядывала в интернет – потому что вдруг пугалась, как много стали для нее значить его короткие сообщения. В этом и была главная проблема. В том, как Бенгт находил нужные слова.

— Я вообще ничего не думаю. У меня на руках двое младенцев, которые высасывают из меня все мозги.

— Я не знаю, что делать. Ты права, так дальше нельзя. Но я ведь не могу просто взять и бросить Харальда. Мы оба многим пожертвовали.

— Знаю, – просто сказала Эмма.

Они ненадолго замолчали. Ларс (или Тимо?) вздохнул во сне, и Фрике вздохнула вместе с ним.

— Милый, правда? – спросила Эмма.

Вот она – та самая искорка. Та самая мысль.

— Да, очень, – тихо сказала Фрике.

Если бы все было так просто. Если бы в ее жизни нашлось место для ребенка. Если бы рядом был мужчина, от которого она хотела бы этого ребенка.

— Пора бы уже взяться за дело.

Это сказала Эбба. Все лето она ни словом не обмолвилась о планах уехать с острова. Но сейчас, этим вечером, когда первый осенний шторм – на удивление ранний в этом году – завывал над островом, а они сидели вместе в гостиной, она отложила книгу, сняла очки для чтения, которые надевала, только когда глаза уставали, и долго смотрела на него, прежде чем заговорить.

Виллем попытался сделать вид, что не слышит: буркнул что-то невнятное и поглубже забился в свое потертое кожаное кресло.

— Я звонила риелтору, – продолжила она. – Коттедж все еще продается, и она готова поговорить с хозяином насчет скидки.

— Дело ведь не в цене на дом, ты сама говорила.

— Нет, – резко ответила она. – Дело в том, чтобы книжный магазин достался надежному человеку. Твой магазин. Наследство твоих родителей. Но тебе, похоже, на это так же наплевать, как и на наше общее будущее.

Он резко сложил газету.

— Я вчера заходил к старине Хансену, – сказал он.

— Не отходи от темы! – прошипела Эбба.

— Я и не отхожу. Орнитолог теперь постоянно торчит у капитана. Оба убиты горем. Любовным горем. Бенгт Герьетс тоскует по своей журналисточке не меньше, чем ее отец, который, к слову сказать, заливает бумагу слезами. Может, тебе с ними поговорить, а не со мной? Хочешь, чтобы Фрике Вальгрен стала твоей преемницей? Так добейся этого. А мне, честно говоря, все равно. – Он с усилием поднялся из кресла. Вместе с осенью пришло понимание: его старые кости устали. Таскать ящики с книгами изо дня в день – это больше не для него. – Я на все согласен, чего бы ты ни захотела. Только сделай уже хоть что-нибудь.