Книга Книжный магазинчик на острове, страница 91 – Джули Питерс

Он спустился на кухню и приготовил грог для Эббы и для себя. Она за ним не пошла. Сверху доносились ее шаги: туда-сюда, туда-сюда. Потом стало тихо.

Долго так продолжаться не могло. Они оба старели. А что, если один из них заболеет? Смотря на старину Хансена, он понимал, что болезнь делает с человеческим телом, когда вцепится в него мертвой хваткой. Еще в начале лета все думали, что капитану недолго осталось, но старик был слеплен из другого теста и сдаваться не собирался.

Он все еще жил. Цеплялся за жизнь из последних сил – и держался, быть может, лишь благодаря частым визитам орнитолога. Но он жил и стучал по клавишам Виллемовой печатной машинки скрюченными от боли пальцами. Стопка исписанных страниц росла и росла. «Мне еще есть что сказать» – таков был его девиз.

Пока тебе есть что сказать, ты остаешься в этом мире. Разве это не одна из лучших причин жить дальше?

Но судьбы своей отец Фрике все равно не избежит. Рано или поздно – а может, уже совсем скоро – ему придет конец. Виллем надеялся, что в тот момент он не останется один. Надеялся, что Фрике вернется. Детей у него самого никогда не было, но он нутром чувствовал, как важно не терять эту связь окончательно.

Связь с теми, кого любишь. С кем хочешь состариться. Спокойно пожить на склоне лет. Они с Эббой еще не настолько стары, чтобы не провести вместе несколько хороших лет. Можно, конечно, те же годы отдать магазину и угробить себя работой до самого конца. Работой, которая столько для них значила, но которая рано или поздно изматывает даже самых преданных книголюбов.

Он принес наверх два стакана с грогом.

Эбба делала вид, будто поглощена книгой.

Виллем поставил ее стакан на столик между диваном и креслом. Она подняла глаза.

— Позвони риелтору, – сказал он. – Позвони и скажи, что мы скоро прилетим посмотреть коттедж. Ты ведь этого хочешь, правда?

— А как же магазин? – спросила Эбба.

Он долго молчал. Потом сказал:

— Ты когда-то сказала одну вещь, а я так и не смог отнестись к ней серьезно. Тогда я еще не понимал твой дар. Мы были молоды и воображали себя бессмертными.

Она мягко улыбнулась.

— Помнишь? Мы говорили: все сложится как надо. Но кое-что сложилось, наверное, не так. Например, у нас так и не появились дети.

— Виллем… – Она протянула руку и погладила его ладонь. – Мне жаль, что у нас не вышло.

Он пожал плечами.

— Но сейчас это даже хорошо, что у нас нет детей. Они бы нам такое устроили, вздумай мы сбежать в Ирландию. Да и ты бы, наверное, не захотела: за детьми ведь часто приходят и внуки.

— Виллем…

Он еще не договорил.

— У нас нет детей. Я долго об этом жалел, но что поделаешь – так сложилось. Зато теперь это даже к лучшему. Мы есть друг у друга. И скоро у нас будет коттедж в Ирландии. Ты сама всегда говоришь: судьба ведет нас своими путями, даже если мы поначалу не понимаем зачем. Может, так и было задумано. Что мы останемся бездетными. Что не найдем преемника и закроем магазин.

Потом они какое-то время сидели молча, каждый погруженный в свои мысли.

— Можно дать объявление в «Бёрзенблатт»^[6], – сказала наконец Эбба. – Написать, что ищем преемника. Вряд ли это так уж сложно.

— Но у преемника не будет дара, – возразил Виллем. Он произнес это буднично, без нажима. Эбба и ее дар – это было то, чего ему самому недоставало, хотя он и вырос в семье книготорговцев.