Книга Пепельные следы, страница 83 – Александра Н. Пушкина

— Но я еще и пепельных привела, как будто этого мало, – тихо призналась она.

— Это была не ты, – отрезал Том.

Ноги озябли, и только тут Сюзанн вдруг сообразила, что стоит на мерзлой земле в одних чулках. Проклятые туфельки потерялись где-то среди умирающего разнотравья, пока она бежала сюда. Как это случилось и когда? Она почему-то не заметила, а память не сохранила этого момента. Может, и к лучшему. И, удивительное дело, хотя осень уже укрывала по ночам изморозью поля, ей не было холодно, как должно было быть, только зябко, словно она встала из теплой постели на выстывший пол.

— Может и так, но что мне теперь делать?! Я не смогла найти отца, и пепельные идут за мной по пятам. Их нужно вернуть в мир мертвых, но перстень, которым повелевала ими королева, теперь в их руках, а другой я оставила в пожаре.

— Люди сделают это сами. Огнем и забвением. А отец… что ж, я могу отвести тебя к нему, осинка.

— Правда?! – Сюзанн отстранилась, чтобы видеть его лицо. – Ты не лжешь? Где ты видел его? В старых штольнях?

— Туда… – он слегка запнулся, будто стараясь совладать с дрогнувшим голосом, – я тебя не поведу. Слишком глубоко, слишком темно и слишком больно.

— Но почему… почему же раньше ты мне об этом не говорил?! – Ей и без того было сейчас больно. И сладко от предвкушения встречи.

— Раньше я не смог бы отвести тебя к нему… Увы, теперь могу.

— Увы? Почему ты печалишься об этом, Том?

— Не теперь, пусть миг покоя продлится как можно дольше.

— Отец?! Что с ним?!

— Не грусти, осинка, теперь с ним все хорошо.

От голоса Тома, спокойного и сильного, Сюзанн сделалось тепло. Тревога свернулась рыжим котом у очага и будто уснула.

Стылый ночной воздух больше не тревожил ее, темный лес не пугал, потому что рядом широким смелым шагом шел Томас. Он бы понес Сюзанн на руках, но она отказалась, не желая обременять его сверх необходимого, ведь непонятно было, сколько им придется пройти, а ноги, казалось, больше совсем не мерзли, и даже колкие камни и хвоя лесных троп не вредили им.

И робкая радость была неполной лишь потому, что Сюзанн еще не увидела отца. Она рассказывала Тому о своих злоключениях в замке, о страшных пепельных и не менее страшных живых. О слепой зависти, убившей Анастасию, и о совершенно нелепой, неожиданной храбрости ее матери. О том, что могла бы спасти или хотя бы остаться подле, но страх, боль и вина утекали в невидимую брешь, стоило рассказать другу о них. Оставались лишь покой и тишина, словно в предрассветный час в сердце лета.

А когда вокруг них и впрямь забрезжил серый рассвет, Сюзанн с удивлением поняла, что они шли всю ночь, но ни усталости, ни ссадин на ногах от долгого пути босиком не ощущалось.

— Том, куда мы идем?

— Уже совсем рядом, – улыбнулся он. – Когда-то это место считалось проклятым у людей, и оттого дороги сюда заросли, а тропы забылись, но теперь здесь царят покой и радость нынешних обитателей.

— Каких? – удивилась она, подумав о людях, которые могли бы жить в такой глуши.

— Кроликов, малиновок, енотов и белок, порой сюда заходят лисы и косули, а следом – волки. Но не бойся, нас они не тронут.

Сюзанн рассмеялась, сама удивившись тому, каким легким был этот смех после пережитого ужаса.

— Ах вот о каких обитателях ты говоришь! А я уж решила, что тут живут люди. Но это и хорошо, что я ошиблась: не хочу никаких людей. Только ты и отец!