Книга Пепельные следы, страница 85 – Александра Н. Пушкина

— Батюшка? – Она остановилась, не дойдя нескольких шагов, хотя еще пару секунд назад собиралась кинуться в родные объятия.

— Сюзанн, синичка моя! Узнаешь ли ты меня? – он улыбнулся широко, весело, как раньше, только в глазах спряталась осенняя тоска.

От сердца отлегло и не осталось ни тени сомнения. Сюзанн кинулась в родные объятия, захлебываясь слезами. Он был теплым и реальным – не призраком, не ледяным порождением пепельных троп. Слезы пропитывали грубый лен его рубахи под егерской кожаной курткой, от отца пахло лесом, дымом костра и потом.

Она взахлеб рассказывала о том, что произошло с ней, с ними всеми за эти дни.

Отец то хмыкал в бороду, то мрачнел, но не перебивал любимую дочь, лишь гладил по волосам.

— Скажи, – вдруг остановила она свой сбивчивый рассказ, – ты ведь не бросил нас? Ведь это неправда – то, что говорила королева Гертруда?

Вальдер вздохнул и, взяв дочь за плечи, чуть отстранил ее от себя.

— Прости, синичка, я корю себя до сих пор, и, наверное, это то, что заставило меня прийти на зов твоего… Томаса. Нет-нет, я не собирался исчезнуть из вашей жизни совсем. Увы, у судьбы и власть имущих были другие планы. Но я хотел лишь добраться до старого канцлера моего… кхм, Горста.

— Я знаю, что ты бастард, отец.

— Ах да! И правда. Прости, что это свалилось на твои худые плечики, синичка. Я надеялся, что лишь передам ему сведения и вернусь к вам, но… – он развел руками и пожал плечами, будто желая сказать: «И вот так я оказался здесь». – Мне жаль Райну, которую теперь захлестнет кровавая война за престол, но сделать, увы, больше ничего не могу. Я могу лишь извиниться перед тобой, Агатой и девочками… Если, конечно, они захотят меня увидеть.

— Агата и Анастасия мертвы, – охрипшим голосом произнесла Сюзанн. – Их убили пепельные слуги Гертруды, которые шли за мной по пятам.

На долю секунды лицо Вальдера преобразилось в маску боли и скорби, но он быстро справился с собой.

— Страшная весть, – тихо произнес он. – Но в этом нет твоей вины, синичка. Я узнал о пепельных лишь недавно и не желал бы встречи с ними никому из смертных. Но как это произошло? Расскажи, чтобы я мог их оплакать.

Сюзанн поймала себя на мысли, что ей не хочется говорить отцу о смертях сводной сестры и мачехи. По крайней мере, хотелось повернуть все так, чтобы ее вина казалась не столь очевидной. Однако Сюзанн не смела приукрасить или приуменьшить. С тяжелым сердцем и слезами на глазах ей пришлось вновь оживить страшные события прошлого вечера, казавшиеся теперь почти сном. Особенно в ярких лучах теплого утреннего солнца, среди суетливой жизни лесных обитателей, готовившихся впасть на зиму в спячку или собиравших припасы.

— Бедная девочка, – покачал головой Вальдер, и Сюзанн вдруг с горечью поняла, что это он не про нее. – Анастасия так хотела получить одобрение матери, что готова была пойти на что угодно. Рано ли, поздно, это все равно погубило бы ее, но даже когда я понял это, я не смел вмешаться, потому что слишком уважал Агату. Быть может, зря.

Уважал? Сюзанн уколола непрошенная ревность: отец сожалел не о родной дочери, которую чуть не убили, а о падчерице, которая покушалась на ее жизнь, и тепло отзывался о женщине, хладнокровно убившей первого мужа и готовой пожертвовать любым из детей, лишь бы приблизиться к власти.