Книга Павший, страница 133 – Анна Щучкина

Сложив на коленях слегка дрожащие руки, я наблюдала за Астраэлем. Он поднял бокал. Его длинные изящные пальцы были безупречны, без единого шрама. Руки мага, который редко касался оружия. Его оружием служили другие существа. На безымянном пальце правой руки блестел перстень с императорской печатью – единственное украшение, символизирующее его власть. Все остальное говорило само за себя.

У стола с чистой посудой стоял лютнист – молодой фарффл зеленого дракона. Его шерсть мерцала на свету, как умирающие листья. Белые полоски ткани на запястьях и шее напоминали о недавнем наказании.

Пальцы фарффла скользили по струнам безупречно, но несвободно. В его игре не находилось места той легкости, что отличает истинного артиста от просто обученного исполнителя. Каждая нота была точной, каждый аккорд – идеальным, но мелодия звучала механически, как у музыкальной шкатулки. Несколько раз фарффл не выдерживал напряжения и бросал на меня виноватые взгляды, будто боясь ненамеренно причинить боль.

Я старалась как можно реже смотреть ему в глаза. Сострадание – опасная роскошь в присутствии Астраэля. Он читал эмоции как открытую книгу, используя их против собеседника с хирургической точностью. Жалость к музыканту могла стать еще одним инструментом пытки, способом заставить меня плясать под императорскую дудку.

— Пейте, – спокойно произнес Астраэль. Его голос звучал так легко, будто мы уже час вели непринужденную беседу. – Сегодня был долгий день.

Я позволила себе лишь пригубить вино. Густое, почти маслянистое, с металлическим привкусом и ароматом дуба. Винсент тоже притворился, что пьет, – едва коснулся губами края бокала, затем поставил его обратно. Пальцы принца дрогнули. Я заметила это. Он хотел действовать, хотел говорить, но в присутствии отца не мог себя заставить.

— С завтрашнего дня, сын, – продолжил Астраэль, – ты возглавишь передовой отряд. Нужно подготовить путь для моего триумфального возвращения в столицу. Улицы должны быть чисты. Не только от грязи. От всяческих лишних лиц.

Тот маленький глоток вина больно обжег все мои внутренности. Только не это. Астраэль решил нас разделить.

Я умоляюще взглянула на Винсента, но он ничего не сказал. Только слегка склонил голову – не вежливость, не согласие, просто жест военного, который знает: любое слово может стать последним.

— Костераль мог бы встретить нас во дворце, – мечтательно произнес император, – если бы выжил в битве. Дракон у него был сильный. Броня – лучше, чем у большинства моих генералов. Но он решил прикрыть Рейна. Вот и погиб.

Пальцы фарффла дрогнули на струнах. Нота прозвучала чуть ниже, чем нужно, – будто сама мелодия скорбела о Костерале.

Астраэль сделал паузу. Дал нам время проглотить это. Я не шевельнулась. Винсент выпил еще вина.

— Это он зря, конечно, – добавил император. – Не того брата выбрал. Но Рейн… сопротивление… тоже не блещет. Так бездарно разбрасываться невосполнимыми ресурсами…

Я сглотнула. А затем взялась за вилку и нож.

Губы Астраэля растянулись в улыбке.

— Что сделано, то сделано, – сказала я, разрезав кусок мяса на своей тарелке.

Винсент взял с блюда в центре стола закуску из соленых овощей. Мы ели одновременно, молча, восполняя наши силы.

Император легонько потер идеально гладкий подбородок.