Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 5 – Тимофей Афаэль

Святозар ел степеннее, но с таким же удовольствием. Оболенский пытался сохранять достоинство, однако руки его тянулись к доске снова и снова. Ярослав уже расправился со своей порцией и поглядывал на остатки с плохо скрытой надеждой.

За окном мужики Угрюмого разгружали наши телеги, и в зал из подсобки просачивался аммиачный запах сыра с плесенью. Дети возились у дальних столов, стараясь не шуметь.

Всеволод доел последний кусок и медленно вытер пальцы полотенцем, которое подал Тимка.

В трактире повисла тишина.

Князь вдруг замер, нахмурился и рука его легла на правый бок.

Всеволод надавил на бок. Потом ещё раз. На лице его проступило странное выражение — он будто прислушивался к чему-то внутри себя и не верил тому, что слышал.

Или не слышал.

Он медленно поднял взгляд на меня.

Я видел много взглядов в своей жизни. Благодарные, злые, завистливые, восхищённые. Но такого я ещё не видел.

Это был взгляд хищника, который выследил добычу после долгой охоты. Человека, который нашёл то, что искал, и теперь прикидывает, как это забрать себе.

Всеволод молчал. Я тоже молчал.

Святозар напрягся рядом, уловив перемену. Оболенский замер с куском хлеба в руке. Даже дети притихли у дальних столов, почуяв что-то недоброе.

А князь всё смотрел на меня, и в его глазах я читал свою судьбу яснее, чем в любом пророчестве.

Князь медленно убрал руку от бока и откинулся на спинку стула. Он молчал, но молчание это было тяжёлым, как грозовая туча перед бурей.

Лояльность человека «Великий Князь Всеволод» повышена на 15 единиц

Текущий уровень: Заинтересованность

Я не успел обрадоваться этому сообщению, потому что следом пришло другое.

Внимание! Лояльность трансформирована в статус «Жажда обладания»

Человек воспринимает вас как ценный ресурс, который необходимо контролировать

Вот дерьмо.

— Сильно, — произнёс Всеволод наконец. Голос его был мягким и это мягкость напрягала ещё сильнее, только вот отступать я не собирался. — Очень сильно, Веверин. За такое можно озолотить.

Он сделал паузу и чуть наклонил голову, разглядывая меня очень пристально.

— А можно и на цепь посадить.

Святозар напрягся. Его рука дёрнулась к поясу, где висел меч. Ярослав рядом с ним тоже подобрался, и даже Оболенский перестал жевать.

Всеволод поднялся из-за стола. Он двигался медленно, но в каждом его движении чувствовалась сила, которая привыкла ломать сопротивление.

— Собирай вещи, повар, — сказал он, и это был не вопрос и не предложение. — Поедешь со мной в столицу. Выделю тебе лучшую кухню, какая только есть в Княжеграде. Охрану поставлю такую, что мышь не проскочит.

Он подошёл ко мне и остановился в двух шагах, глядя сверху вниз на меня. В его глазах не было ни капли тепла.

— Будешь готовить свою еду и варить зелья только для меня. Под моим личным присмотром оно как-то надёжнее будет.

Гвардейцы у дверей положили руки на мечи для демонстрации. Захочет князь — и меня выволокут отсюда прямо сейчас, и никакая ктиторская грамота не поможет.

В зале повисла тишина. Дети у дальних столов замерли, почуяв опасность. Тимка побледнел и попятился к кухне. Даже Гриша перестал возиться с тряпкой и смотрел на нас круглыми глазами.

Святозар медленно встал из-за стола.

— Государь, — начал он, но Всеволод остановил его жестом.