Книга Псих. Ты мой диагноз, страница 73 – Лисавета Челищева

Я закрыл дверь. Запер замок.

— Одно из мест, где я живу. Скоро покажу тебе другие.

Мне просто нужно было мгновение, чтобы осознать, насколько она прекрасна. На ней всё ещё были те чёрные леггинсы, которые обтягивали каждую линию ног, и белая футболка. Поверх — кожаная куртка, расстёгнутая. Волосы распущены, чуть влажные после душа. Щёки порозовели от быстрой ходьбы.

— Тут близко к моему дому, — заметила она, проходя в гостиную.

Я, конечно, не скажу ей, что купил эту квартиру только из-за этого. Чтобы быть рядом. Чтобы видеть её окна из своего окна.

Она прошлась по гостиной. Мой взгляд не отрывался от её тела. От того, как леггинсы облегали её задницу. Как футболка натягивалась на груди, когда она поворачивалась. Как двигались бёдра при каждом шаге.

Боже, чего только я не хотел с ней сделать. Касаться её. Доставлять ей удовольствие. Целовать её губы, пока они не распухнут. Завалить на диван, стянуть с неё эти чёртовы леггинсы и войти в неё так глубоко, чтобы она закричала. И чтобы это был не крик страха.

Она должна знать, что я заявляю на неё права. Но пока нельзя. Ей нужно время. Но она здесь. А это уже огромный прогресс.

В какой-то момент она оказалась прямо рядом со мной и щёлкнула пальцами перед моим лицом.

Такого я не ожидал.

Я схватил её за запястья — резко, на автомате — и притянул к себе. Прижал так, что её грудь упёрлась мне в грудь.

— Ты же боишься этой маски, — прошептал я ей на ухо, вдыхая запах ванили от её волос. — А ведёшь себя так, будто бояться надо мне.

— Так и есть, — она не отстранилась. Даже не дёрнулась. — Со страхами надо бороться.

— Решила бороться со мной?

Она пожала плечами и мягко высвободила руки. Я отпустил — нехотя. Она прошла на кухню, поставила бутылку на барную стойкую.

— Ты любишь вино, Клим?

— Люблю.

— Тогда налей нам выпить.

Я взял бутылку. Открыл. Нашёл бокалы — простые, толстостенные, но на тонкой ножке. Налил. Себе и ей.

Когда я вернулся в гостиную с бокалами, она уже сидела на диване. Смотрела по сторонам, разглядывая комнату. Книжные полки, плазма на стене, никаких личных вещей. И рядом с ней, на спинке дивана, висела моя кожаная куртка.

Я мысленно выругался. Нельзя было оставлять её одну с моими вещами. В карманах куртки были... неважно. Надо же учиться доверять друг другу.

Она поправила волосы, откидывая их назад, открывая шею. Гладкую, красивую. Я сглотнул. Представил, как провожу по ней языком. От ключиц до уха.

Мне нужно было сесть, но я знал, что она чувствует, как я завожусь. Я сел рядом с ней — не слишком близко, но и не на другом конце дивана. Пододвинул бокал с вином к ней. Сам отпил.

— Классная куртка, — она кивнула на мою кожанку, висящую на спинке. — В этой куртке есть место для пистолета?

Она показала рукой, где примерно должна быть кобура — под левой рукой, глубоко, чтобы не выдавало.

Я сощурил глаза.

Секунда — и я резко хватаю куртку, отбрасывая её на свою половину дивана. А она резко вскидывает правую руку из-за спины.

Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт!

Лана держала в руке мой пистолет. Приставила его к моему подбородку, прямо под маску, туда, где начиналась шея.

Я замер.

Металл был холодным. Дуло упёрлось в кожу под тканью. Она сидела спокойно, даже дыхание не сбилось.

Неужели сделает это? Моя девочка может стать убийцей?