Онлайн книга «"Л" значит Лили. Часть II»
|
Ужасно, просто ужасно! То есть не само по себе желание уберечь, а та форма, которую оно принимает. И дети, пожалуй, тоже неплохо — на мгновение Лили представился маленький Сев... или лучше не мальчик, а девочка — с черными волосами и тонкими чертами, похожая разом и на него, и на нее саму... Нет, дети — это точно здорово. Но не сейчас, конечно, а лет через пять или семь. И уж точно не для того, чтобы угодить свекрам! К счастью, Сев не Поттер, он никогда не потребует запереться дома и отказаться ради семьи от карьеры. Да и что там целый день делать? Она же ведьма, прошлась с палочкой по комнатам — и готово! Не говоря уж о том, что он и сам не безрукий, как-нибудь справится с простеньким заклинанием для мытья посуды. Бедная, бедная Мэри! Это ж надо было связаться с таким оленем... Вздохнув, она покачала бокалом. Густая пурпурная жидкость плеснула о стенки, и Лили поднесла вино к глазам. Взглянула сквозь него на камин — внутри стекла словно порхали ослепительные языки пламени... Покосилась на Мэри, которая из последних сил смаргивала слезы, и с напускной бодростью предложила: — Еще вина? * * * Она осталась у подруги на всю ночь. Слушала, держала за руку, ругала оленя-Поттера, подливала еще вина — потом перестала подливать, когда решила, что им уже хватит, и повесила запирающие чары на бар с алкоголем. А с утра выдала сонной и всклокоченной Мэри стакан воды и таблетку аспирина — и вернулась домой, к Нарциссу и незаконченной уборке. Хотела по пути зайти к мяснику, чтобы побаловать Сева на Рождество индейкой с крыжовником, но в магические лавки она с недавних пор не совалась, а в маггловском мире творилось что-то несусветное. Казалось, в городе бастовали все, включая гробовщика и местный морг — Лили даже испугалась, что перед ним сейчас начнется драка. Ладно, черт с ней, с индейкой, дома все равно лежит мясо для ростбифа, а голодный Сев привередничать не будет — с этими мыслями она крутанулась на месте и аппарировала в Вишневый переулок, а потом до самого вечера наводила дома порядок и занималась стиркой и другими делами. В понедельник ее разбудило чириканье птиц. Лили с трудом разлепила глаза. Складки штор наливались серым призраком уличного света, будильник деловито гнал стрелки по круглому циферблату, и она осознала, что звонка пока не было и можно поваляться еще немного. Потом — что сегодня Рождество и можно поваляться даже не немного, и наконец — что в стекло кто-то настойчиво стучится и придется все-таки вставать. Приглаживая растрепанные волосы, она сползла с кровати, сунула ноги в домашние шлепанцы и отодвинула краешек шторы. И протерла глаза: на заснеженном отливе сидели две рогатые птички. В неярком утреннем свете их грудки и головы отливали то зеленым, то синим, а перья на крыльях и хвосте были красновато-пурпурными, как шкурка винограда. Тонкие острые клювы с двух концов сжимали конверт — и Лили кинулась отворять оконную створку и впускать птичек в дом. Эмма! Ну наконец-то! Господи, она все-таки ответила! В лицо дохнуло морозным воздухом, вымывая остатки сна. Белый конверт казался холодным на ощупь, один его угол немного подмок в снегу. Пернатые почтальонши выразительно покосились на Нарцисса, вспорхнули под потолок и уселись рядышком на деревянный карниз для штор. Нарцисс не менее выразительно покосился на них, сел под окном и сделал вид, что это не он вчера забрался в шкаф и сгрыз метелку для пыли, — и Лили, больше не обращая на них внимания, дрожащими руками вскрыла письмо. |