Книга Флорентийская блудница, страница 79 – Лана Ланитова

Я смотрел и смотрел на изгибы ее стройной и удивительно мягкой фигуры, но её плотные девичьи груди, нежный живот, стройные ножки… Смотрел и сходил с ума от тайного восторга. Я настолько обожествлял эту женщину, что в эти минуты даже забывал о плотском влечении к ней.

— Мда… – пробормотал Марио. – Окрутила тебя эта бесовка.

— Марио, я сотни раз называл эту женщину бесовкой, но тысячи раз я звал её ангелом. Для меня так и осталась загадка: кто покровительствовал ее душе – бог или диавол. Настолько она была совершенна внешне, и совсем несносна по нраву своему.

Джулиано налил себе и другу еще вина. Отпив несколько глотков, он продолжил свой рассказ.

— Сначала она жила у меня. Но потом ей это наскучило. Я старался ее хоть немного развлекать. Несколько раз мы выезжали на выставки. Я много рассказывал ей о живописи и скульптуре. У нее было удивительное свойство – когда я ей что-то рассказывал об искусстве, то казалось, что она вовсе не слушает меня – настолько лицо ее было равнодушным и бесстрастным. Весь ее вид говорил о том, что все мои рассказы ей скучны и неинтересны. Она порою даже зевала. В галерее Уфицци она чуть не заснула от скуки. Меня брала горькая досада от подобного равнодушия. Но, каково же бывало мое изумление, когда она все мои академические лекции могла повторить слово в слово. За время нашего короткого общения она выучила наизусть все великие имена – живописцев и скульпторов и довольно хорошо разбиралась в живописи и художественных школах.

— Да уж, весьма странная особа!

— Да, она была настолько необычна, что я порою терялся в своих логических размышлениях. Ты вспоминал как-то моих прежних натурщиц и любовниц. Веришь, после знакомства с ней все женщины мира уже не интересовали меня. Я позабыл даже имена моих прежних, горячо любимых пассий. Увидев как-то на одной выставке мою прежнюю натурщицу, черноглазую Кармелиту, я долго стоял и смотрел на неё, словно человек, лишившийся памяти. Увы, как не старался, я так и не смог тогда сразу вспомнить, как её зовут и где я её мог видеть.

— Да уж…

— Поверь, я забыл обо всём на свете. Я ходил и всюду шептал лишь одно имя: ЛУЧИАНА! Я ложился спать с этим именем, и пробуждался с ним же – на устах и в сердце. И не было во всей Вселенной для меня иных имён. Да и вообще в ней никого не было. Была лишь моя златокудрая натурщица и огромный кусок Каррарского мрамора. Но, как только я решился, наконец, сесть за работу, моя любимая исчезла.

— Как исчезла?

— Рано утром, как обычно, я встал на рассвете, пока весь дом еще спал, и прошел в спальню к моей возлюбленной. Я уже не мог обходиться без лицезрения её спящей. И каково же было мое удивление – спальня Лучианы оказалась пуста. Отсутствовали в ней и некоторые мои подарки – ее роскошные платья, рулоны тканей и дорогие украшения.

— Вот как? Она всё-таки обокрала тебя?

— Я не сказал бы, что так. Кое-какие её вещи в шкафу все-таки остались. Было видно, что собиралась она впопыхах. Когда я проверил все комоды и сундуки, то убедился, что она не успела забрать с собою все украшения и ткани. Да и не это интересовало меня тогда. Я сидел в ее пустой спальне в таком ужасном потрясении, что мне казалось, что от горя на меня рухнут небеса.

— А её отец?

— Вот и я рассуждал так же. Я поспешил на Рыночную площадь, к его лавке. Пока я ехал туда, я лелеял надежду на то, что сейчас она меня встретит там, за лавкой с овощами. Но, увы, её там тоже не оказалось. Отец даже не знал, где она. Она не заезжала к нему. Долгие минуты, дни и недели я всё ждал ее возвращения, но ее всё не было и не было. Я обошел все окрестности. Я расспрашивал о ней у случайных путников на Тосканских дорогах. Я останавливал все проезжающие экипажи. Но ее никто не видел. Она исчезла так, будто канула в воду.