Книга Коннемара, страница 24 – Николя Матье

Элен возвращалась с первого свидания в полном смятении, хотя на самом деле не оно само стало главной причиной ее растерянности. Как бы там ни было, вместо того чтобы повернуть в направлении Нанси, к дому, она машинально, не отдавая себе отчета, поехала по дороге, ведущей в Ремирмон, которой всегда ездила молоденькой девушкой навестить бабушку с дедушкой. Стоило отвлечься на пару секунд – и пожалуйста, память направила ее по проторенной дорожке. Прошлое быстро берет свое, только дай слабину.

Как только она поняла свою ошибку, то сразу развернулась, но потом заплутала где-то между Динозé и Аршетом. В такой глухомани – ничего удивительного. В конце концов она встала на обочине, чтобы вновь поймать сигнал GPS, но гаджет был как мертвый, и она, потеряв терпение, вышла наружу, где, опершись спиной о машину, закурила в темноте. В какой-то момент проезжавший мимо водитель даже притормозил, видимо, удивляясь, что здесь забыла эта тетка в юбке и на каблуках, которая стоит и курит в чистом поле. Проститутка, должно быть. Элен написала Лизон: «Катастрофа, потом расскажу».

При этом поначалу казалось, что все пройдет как нельзя лучше. Манюэль был похож на себя на фото, что стало приятным сюрпризом. Слегка за тридцать, однотонная рубашка, на ногах ньюбэлансы, вид слегка пришибленный, как у подростка, которого посреди сна вытащили из кровати, но с мягким взглядом и плоским животом, что многое окупало. Они встретились на террасе кафе в центре Эпиналя, заказали по бокалу и принялись болтать о том о сем.

Но у Элен никак не получалось по-настоящему расслабиться. Она вообще не любила этот городишко, к тому же опасалась, как бы не столкнуться нос к носу с кем-нибудь из знакомых. В этом беда малой родины: куча знакомых лиц и полузабытых персонажей, которые могут наброситься на тебя с вопросами безо всякого вступления: как поживаешь, давно не виделись, как твои родители? Они, кстати, жили в трех километрах, и было довольно странно заехать в эти места и не заглянуть к ним хоть ненадолго.

Они с Манюэлем сходу стали обсуждать, теперь в нормальном разговоре, то же, что в виртуале, словно проверяя друг друга наощупь, иногда даже договаривая фразы друг друга, так бывает, когда то или иное слово служит словно ключиком к следующему. В то же время никто никак не намекал на довольно игривые разговоры, которые они вели онлайн. Встретившись в реальности, оба были учтивы, постепенно переходя от одной безобидной теме к другой. Работа, сегодняшний ливень, кино, которое понравилось обоим, – та сумасшедшая любовная история с Венсаном Касселем. Последний фильм Тарантино, напротив, показался ему идиотским и слишком болтливым, и она практически согласилась: ей и правда не особо нравились подобные сюжеты, а камерные драмы раздражали не меньше, чем комедии положений.

Но мало-помалу в словах Манюэля Элен стало чудиться что-то неприятное, бросающее мутноватую тень на гладкую поверхность беседы. Например, он не считал таким уж абсурдным намерение англичан выйти из Евросоюза. Впрочем, сам он, разумеется, не имел ничего против Европы. Еще он злоупотреблял местоимением «они», которым одинаково охотно обозначал и СМИ, и законодателей, а также тайные силы, якобы ответственные за прогноз погоды. Элен пропускала все это мимо ушей, но постепенно начала ощущать дискомфорт, горячность кожи, как от синтетики, не понимая: это странное состояние – признак явного раздражения или запоздалое последствие грозы. Извинившись, она отошла в туалет, где, оставшись одна, стала внимательно изучать свое отражение. Она смотрела на себя анфас: здесь морщинка, на висках налет седины, щеки, пожалуй, чуть обвисли, но взгляд, напротив, проницательный и глубокий. «Ну что, старушка, кого ты обманываешь?»– спросила она себя. Она подумала об этом парне, стоит ли оно того вообще. По правде сказать, он ничего в ней не пробудил. Но, возможно, надо приложить больше усилий – несомненно, приключение имеет свою цену.