Книга В погоне за лунной альфой, страница 5 – Инесс Эшборн

Сольми на мгновение закрыла глаза. Перед внутренним взором встал отец, вернувшийся с границы с окровавленным мальчишкой на руках. «Он просто щенок, Сольми. Его стая хотела принести его в жертву своим богам. Я не мог оставить его там.» А потом мать зашивала мальчику руку на кухне, пахло травами и йодом, и маленькая Сольми протянула ему кусок ещё тёплого хлеба с мёдом.

— Тот щенок был седым, — прошептала она, открывая глаза. — И немым. У него перерезали голосовые связки, чтобы он не звал на помощь.

— Я больше не немой, — сказал Тэхён, и в его голосе впервые проступила уязвимость, трещина в броне. — Твой отец нашёл целителя. Но волосы остались седыми. Я просто крашу их каждые три недели. Чёрный цвет безопаснее на улицах Пусана.

Она пригляделась. У корней — там, где волосы были влажными от морского воздуха — и правда пробивалась седина. Серебряная, чистая, неестественная для его возраста. Такая не бывает от природы. Такая бывает только от старой, глубокой раны или огромного испуга.

Сольми отпустила нож. Не потому что поверила. А потому что поняла: если он враг, то она уже мертва. Слишком близко. Слишком много знает. Слишком долго стоит в двух шагах от неё.

— Допустим, ты — тот щенок, — сказала она устало. Садясь на табурет за стойкой, чувствуя, как дрожат ноги. — Допустим, ты не врёшь про истинную пару. И что дальше? Ты пришёл за мной, чтобы что? Спасти? Защитить? Жениться? Построить домик у моря и печь пирожки?

Она горько усмехнулась, обводя рукой своё маленькое кафе. Стулья, расставленные на четверых. Печь, которую она собирала из запчастей. Полки с самодельным вареньем.

— Посмотри вокруг. Это всё, что у меня есть. Я не воин. Я не альфа. Я даже не могу обращаться в полную луну без того, чтобы не завыть от боли, потому что кто-то сломал во мне связь со стаей. Я просто девушка, которая умеет печь. И которую хотят убить четыре вражеских клана. Истинная пара? — она почти рассмеялась, но смех вышел мокрым. — Боги послали тебе самую бесполезную пару во всём мире.

Тэхён подошёл на шаг ближе. Не быстро — дал ей время отступить, закричать, ударить. Она не сделала ничего. Просто смотрела, как он приближается, и в груди её сердце билось так громко, что, наверное, было слышно на другом конце набережной.

Он остановился в шаге. Затем опустился на одно колено — так, чтобы его глаза были ниже её глаз. Жест подчинения. Альфа никогда не делает так перед другим альфой, если только…

— Ты не бесполезная, Сольми, — сказал он тихо. — Ты — последняя искра от пожара, в котором сгорел наш мир. И я не пришёл спасать тебя. Я пришёл спросить: ты будешь сражаться? Или будешь прятаться всю жизнь в этой пекарне, пока однажды утром клан Пэк не войдёт в твою дверь?

Она посмотрела на его макушку — чёрные волосы с серебряными корнями, этот страшный, прекрасный жест покорности от мужчины, который пах как её сон, как её дом, как всё, что она потеряла и никогда не надеялась найти.

Её рука дрогнула. Потянулась к его волосам — сама собой, против воли, против страха, против всех трёх лет, когда она училась не прикасаться.

— Я не знаю, как сражаться, — прошептала она.

Он поднял голову. Его глаза — тёмные, с янтарным крапом — смотрели на неё так, будто она была не беглым пекарем с ножом для теста, а богиней, сошедшей с древней фрески.