Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 124 – Софи Ирвин

Он вздрогнул и торопливо сказал:

— Само совершенство! Лучше, чем… лучше, чем я мог надеяться.

Он взглянул на Элизу, потом на картину, потом снова на Элизу. У нее повлажнели ладони. Почему он так странно себя ведет? Неужели он?.. Мог ли Мелвилл, глядя на портрет, открыть для себя то же, что открыла Элиза?

— Если объект столь хорош собой, разве могло получиться что-то иное? – сказал Мелвилл, и висевшее в воздухе недоумение мгновенно рассеялось.

— Я рада, что портрет заслужил ваше одобрение, – сказала Элиза. – Теперь мы можем отправить его на выставку. Срок сдачи стремительно приближается, и я не хотела бы опоздать, если вдруг случится задержка в пути.

— Согласен, – откликнулся Мелвилл. – Я пришлю за ним завтра.

Они договорились, что Мелвилл вставит картину в раму и отправит на выставку от лица анонимного портретиста, чтобы скрыть авторство Элизы. Ответное письмо с принятием или отказом придет к нему.

— Не могу поверить, что портрет закончен, – тихо произнесла Элиза.

На нее внезапно снизошло понимание глубочайшей значимости этого момента. Раньше, бесконечно взволнованная своей догадкой, она не задумывалась ни о чем другом.

— Спасибо, что предложили мне эту работу, – подняла она глаза на Мелвилла и призналась: – Сначала я испугалась, что вы лишились рассудка. Но теперь рада, что согласилась.

— Я тоже очень рад, – просто сказал граф.

Он вытянул руку. Элиза замешкалась, решив в мимолетном приступе безумия, что он снова приглашает ее на танец, но потом вложила свою ладонь в его. Мелвилл поднял их руки и прикоснулся поцелуем к костяшкам ее пальцев, не отводя взгляда от ее глаз, – и на мгновение, короткое сияющее мгновение, Элиза почти забыла, почему не может его любить.

Но потом вспомнила. И выдернула руку.

— Желаю вам хорошего дня, милорд, – произнесла она дрогнувшим голосом.

Это невозможно. Просто невозможно.

Мелвилл попрощался с ней сухим – почти сконфуженным – кивком и ушел.

* * *

Гросвенор-сквер

30 марта 1819 г.

Элиза,

эта записка будет очень короткой, я могу лишь принести извинения за подобное немногословие. Я прибыл в Лондон, где светский сезон в самом разгаре, как и приготовления к балу в честь Энни. Можете представить, какой переполох устроила Августа, и все это отнимает у меня гораздо больше времени, чем я предполагал.

Лишь пара слов по поводу канав. Мистер Пенни написал мне, что в Чепстоу существует опасность затопления, поэтому я распорядился прокопать канавы и на Ваших землях. Поскольку вскоре мы объединим наши поместья, уверен, Вы не станете возражать против такого перехода границ. В конце концов, подобные ситуации требуют быстрых действий.

Я проведу здесь еще семь дней, а затем вернусь к Вам. Считаю часы до нашей встречи!

Ваш Сомерсет.

* * *

Кэмден-плейс

2 апреля 1819 г.

Мистер Пенни,

судя по Вашей недавней переписке непосредственно с лордом Сомерсетом, я могу только предположить, что Вы ошиблись адресом моей корреспонденции. Пожалуйста, найдите его выше. Я верю, что любые вопросы, касающиеся моих земель, в будущем будут относиться только ко мне.

Искренне Ваша

леди Сомерсет.

Второго апреля наступил год и один день со смерти старого графа. Эта дата принесла с собой больше горечи пополам с радостью, чем Элиза могла предвидеть несколько месяцев назад. Подруги ждали, что со дня на день Маргарет призовет семья, и всякий раз прибытие почты повергало их в тревогу. Через неделю должен был приехать Сомерсет и увезти Элизу. С каждым днем она все больше теряла покой, жалела, что письма от Сомерсета по тону заметно отличались от самого первого его послания, что каждая записка была короче и злила ее сильнее, чем предыдущая. Как он мог позволить себе подобное самоуправство, неужели и правда думал, что она не станет возражать против вмешательства в дела ее поместья? И дурные предчувствия, связанные с его возвращением, ширились в ее душе.