Книга Советы юным леди по безупречной репутации, страница 137 – Софи Ирвин

Элиза тряхнула головой, словно пытаясь избавиться от воды в ушах. Мысленно она перебирала каждое мгновение, которое они провели вместе: их дружбу, флирт, его старания раз за разом подтолкнуть ее пренебречь ограничениями траура. Подсказки все это время лежали на виду. Ничто не было настоящим.

— Какой же дурой я себя выставила, – прошептала она. – Я никогда ничего для вас не значила.

Вот теперь пришла невыносимая боль, отозвавшаяся в каждом биении сердца. А с ней пришел гнев – жгучая, небывалая для Элизы доселе ярость.

— Значите, – в отчаянии произнес Мелвилл. – Просто так получилось, что…

— Как только я услышал эти известия, – перебил его Сомерсет, – я понял, что должен сообщить вам. Потому и вернулся раньше.

— О, как вы посмели! – воскликнула Элиза.

Сомерсет хмуро кивнул, глядя на Мелвилла.

— Нет, как вы посмели! – наставила она палец на Сомерсета. – Как вы посмели сидеть здесь и читать мне нотации о приличиях, когда именно ваша сестра затеяла мерзкую интригу. Как вы посмели! Если бы я рассказала людям, что задумали ваши родственники, не я подверглась бы бичеванию!

— Вы не можете никому рассказать! – торопливо откликнулся Сомерсет. – Элиза, нельзя, бесчестье…

— О, я могла бы, – пригрозила она. – И вы все получили бы по заслугам.

— Но злодей здесь не я! – вскричал Сомерсет. – Не забывайте, это он, кто…

— Меня это не волнует, – отрезала Элиза, в ярости топнув ногой. – Вы оба меня одурачили!

С каждым произносимым словом ее голос звучал все громче.

— Элиза, говорите тише, – одернул ее Сомерсет. – Слуги…

— Она имеет право кричать, Сомерсет, простофиля вы этакий, – сердито заявил Мелвилл.

— Подите прочь! Вы оба! – воскликнула Элиза.

Сомерсет и Мелвилл воззрились на нее, не двигаясь с места.

— Просто подите прочь, – произнесла она внезапно ослабевшим, надтреснутым голосом. – Я не в состоянии терпеть ваше присутствие ни минутой дольше.

Звон чайной посуды привлек общее внимание к дверям. Там стоял Перкинс.

— Джентльмены, – промолвил он, и трудно было поверить, что столь властный голос исходит от человека, держащего в руках поднос, – могу я проводить вас к выходу?

— В этом нет необходимости, Перкинс, – ответил Сомерсет и зашагал к двери.

— И если я услышу хоть один намек на то, что оговорка о моральном облике используется против меня, – заявила Элиза с несвойственным ей ядом в голосе, – я всем расскажу о кознях Селуинов. Клянусь, я это сделаю!

Сомерсет обернулся и посмотрел на нее. В их глазах не было тепла, пока он и Элиза пронзали друг друга взглядами. Наконец он кивнул и покинул комнату.

— Милорд, – грозно сказал Перкинс.

Мелвилл не шелохнулся. Он застыл, глядя на Элизу так, словно она держала в руках весь мир.

— Я не должен был соглашаться на сделку, – пролепетал Мелвилл. – Но они мне с-солгали, не рассказали о…

Он заикался. Никогда прежде Элиза не видела его столь удрученным.

— Вы выслушивали мои признания, – сказала она. – Вы побуждали меня сбросить ношу. Вы льстили мне, флиртовали со мной и скармливали мне нелепости о том, как велика моя ценность, – и все лишь затем, чтобы я сама себя опозорила.

Мелвилл прижал ладонь ко лбу.

— Простите меня, – выдохнул он. – Это никогда не было моей целью… это не нелепости, вы должны мне поверить!

— Я вам не верю, – ответила Элиза, медленно качая головой.