Книга Бездна с мягкими стенами, страница 45 – Анна и Сергей Литвиновы

И в дальнейшем, как бы сложно ни было, даже не интересовалась: чем живет Шелепихин, появились ли у него жена, дети? Раз дала себе слово – надо держать. Да и сын с самого рождения будто понимал: помочь маме некому. Случались, понятное дело, болезни, капризы, истерики, но ничего такого, чтобы хотелось в отчаянии воскликнуть: «Я не справлюсь с ним одна!» До трех лет помогала бабушка, дальше отправили в садик, в школе с первого класса ходил на продленку, но еще до того как закончил началку, упросил: он после уроков лучше дома будет. Сам. Филиппу никогда особенно не нравился коллектив – особенно если находиться в нем целыми днями.

Лиля предупредила: «Самостоятельно хозяйничаешь до первого косяка». Но если суп выкипал до прогоревшей кастрюли или на светлых обоях брался панораму рисовать, преступлением не считала.

Два года назад – когда снова встретились с Эриком и стали работать вместе – опять задумалась. Актер не женат, сын – в самом сложном, переходном возрасте. Уже готова была признаться, но перехватила однажды взгляд Шелепихина. Тот смотрел на нее с сочувствием. И с грустью: мол, какой была и кем стала. Так не глядят на женщину, с которой готовы связать жизнь. А чтобы помогал по обязанности – ей оно не надо. Раньше справлялась – теперь тем более справится.

Поэтому снова промолчала.

Сейчас, поздней ночью, она сидела на кухне одна. Снова и снова прокручивала в уме прошедший день, суд, перед глазами то и дело всплывало лицо Филиппа – отчаянное и, сказать честно, довольно безумное. Когда ближе к часу ночи зазвонил телефон, от неожиданности вздрогнула. Но трубку сняла. Спросила устало:

— Эрик, чего не спишь? Тебе работать завтра.

Он велел:

— Подойди к окну. Я правильно тогда запомнил?

В растерянности повиновалась. И увидела – знакомую машину у своего подъезда. А самого его рядом с ней. Машет рукой.

— Что тебе нужно? – пролепетала.

— Номер квартиры напомни! – рявкнул. – Быстро!

Лиля иногда мечтала – поступить с Шелепехиным точно так, как он когда-то себя повел. Дождаться, что его сын, Филипп, станет знаменитым, – и признаться только тогда.

Но судьба-насмешница не любит, когда человеки смеют строить долгосрочные планы, так что сценарий придется переписать.

И когда актер – хмурый, похоже слегка выпивший – вошел в коридор и с порога заорал: «Кто у Филиппа отец?», – спокойно ответила:

— Ты.

— И какого черта ты молчала? – побагровел.

— Не люблю одалживаться. Ни перед кем. А тебе сын был не нужен. И я – не нужна.

Чтоб собственную внешность пестовать, нужны время и деньги. У Лили никогда не было ни того ни другого. Прекрасно знала: выглядит на свои законные сорок восемь. А то и старше – особенно после всех последних переживаний.

Поэтому немедленно кинулась расставлять точки над i:

— Эрик, я поступила правильно, что молчала. И сейчас – ты мне зря руки выкрутил. Прикинь, какие будут заголовки: «Внебрачный сын известного артиста оказался сумасшедшим»?

— Какая ты дура, Лилька, – сказал он устало. – Нравится сильной быть? Независимой? Ну и как – многого добилась?!

— Зато одалживаться не надо ни перед кем! И Филю я тоже спасу! Сама!

Почему-то казалось: сейчас Эрик ее обнимет. И она наконец расплачется – на его сильном плече.

Но Шелепихин лишь тяжко вздохнул:

— Ладно, Лиля. Я все понял. Увидимся завтра на смене.