Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 32 – Руфия Липа

Усталые глаза сомкнулись. Тело наконец расслабилось, сбросило накопившийся тонус, и замученный беспокойными мыслями юноша провалился в крепкий глубокий сон.

Школьная библиотека вызывала категорическую нетерпимость в душе Поспеловой. Сюда Люба приходить не любила – только по крайней нужде. Проблема была в работниках: злых, вечно недовольных, усталых женщинах, грубивших и хамивших приходившим школьникам безо всякой причины. И повод давать не надо. Один брезгливый взгляд из-за библиотекарского стола не стоил того, чтобы проводить здесь время.

Тем не менее школьная библиотека была единственным местом, куда другие ученики 10 «А» не додумались бы прийти бить баклуши, и тихоня этим пользовалась время от времени.

Руководство смогло посреди учебного года найти нового учителя английского. 10 «А», не догадывавшийся об этом, припёрся после зимних каникул на занятие без принадлежностей, отчего препод, решившая держаться с учениками свысока, нахохлилась. Педагог прочитала группе продолжительную лекцию, что высоких оценок они не дождутся.

— Не знаю, на каком основании ваш состав называют сильнейшим, но лично у меня вам всем придётся попотеть, чтобы заработать хотя бы тройку! – чеканила молодая женщина, церемонно прохаживаясь по кабинету между партами.

«Цену себе набивает, – подумала Люба, поглядывая на англичанку, привлекательную стройную брюнетку лет тридцати, одетую в узкую чёрную юбку с разрезом сбоку, ярко-красную шифоновую блузу, с алой помадой на губах. – Она же нас совсем не знает! Зачем пугать?.. Хотя, может, наоборот, хорошо. Пусть пугает – может, бояться её будут».

Пол-урока учительница строила из себя неприступную тётю, разговаривала сквозь зубы, вызывая у старшеклассников ироничные улыбки и недоумение. Потом – чересчур строго оценивала, а где-то была откровенна груба. Затем женщина переключилась на рассказы об отсутствии денег, о вечно скитающемся в поисках заработка муже-дальнобойщике, о маленьком ребёнке, которого надо кормить, и о том, какую честь она оказала школе и местным ученикам, когда пришла наниматься.

Люба к личной жизни англичанки, которую та вывалила на головы ребятам, отнеслась с искренним сочувствием и твёрдо решила, что будет на английском стараться, чтобы порадовать и без того несчастную учительницу.

Поспелова оторвалась от книги, повернулась в сторону окна и зажмурилась от удовольствия: «Какой же всё-таки чудесный день!»

Проснувшись утром, она обнаружила, что оконные стёкла от низа до верха покрылись узорами инея. За ночь с воскресенья на понедельник незаметно ударил мороз и выпало очень много снега. Он до сих пор кружился, оседая крупными рваными хлопьями. Люба, когда шла в школу, постоянно подставляла снежинкам румяное от стужи личико и радовалась погоде, о которой всегда мечтала и которую любила. Счастья от созерцания домов и деревьев в белоснежных пушистых шубках не подпортил даже Тимофей, догнавший проваливавшуюся в сугробы одноклассницу, чтобы намылить, накидать снега за шиворот и закопать в заносах. Из-за его баловства Люба опоздала на первый урок, зато избежала участи быть расстрелянной снежками в школьном дворе.

Но это было полбеды: стало совсем не весело бегать в туалет, единственный и неповторимый на всё образовательное заведение и расположенный в конце необъятного школьного двора.