Книга Овечки изгнанной графини, страница 36 – Люсия Веденская

Она смотрела вслед карете, пока та не скрылась за поворотом. Потом обернулась.

Этьен стоял у сарая и смотрел на нее.

— Все хорошо? — спросил он.

— Все хорошо, — уверенно сказала Аннет.

Неделя после отъезда отца выдалась тихой.

Не пустой — работы по-прежнему хватало: вторая поставка требовала еще двух отрезов полотна, шерсть нужно было промыть и расчесать, у Луны обнаружилась небольшая ссадина на боку, за которой следили по очереди. Но тишина была другого рода — не та напряженная тишина ожидания, которая стояла в доме все это время, а что-то более мягкое и широкое, как бывает, когда долго нес груз и наконец поставил его на землю.

Аннет работала и замечала, что стала медленнее — не в смысле меньше, а в смысле спокойнее. Движения у прялки стали увереннее, без той легкой торопливости, которая раньше иногда проскальзывала, когда она думала о цифрах и сроках. Теперь думала просто о нити.

Этьен это видел. Она знала, что видит — по тому, как он иногда останавливался у двери и смотрел на нее несколько секунд, прежде чем войти. Не потому что не хотел мешать — просто смотрел, и в этом взгляде было что-то, что она давно уже умела читать, но все не торопилась называть вслух.

Они оба не торопились. Как будто по молчаливому договору отодвигали этот разговор — не избегая, просто давая ему дозреть. После всего, что было — письма отца, ярмарка, провал с переливающейся нитью, возвращение магии, рукопожатие у ворот, «не только» сказанное в сумерках — казалось, что торопиться незачем. Все и так было понятно. Почти.

Разговор случился не вечером и не у огня — просто в обычный день, в обычное утро, когда они вместе промывали шерсть у большого чана во дворе.

Работа была мокрой и не слишком изящной — руки по локоть в горячей воде, тяжелые клоки шерсти, от которых поднимался пар. Аннет давно перестала беспокоиться о том, как выглядит за этим занятием. Этьен работал рядом молча, как обычно, и какое-то время слышно было только плеск воды и сонное блеяние овец за забором.

— Я думал продать ферму, — сказал Этьен вдруг.

Аннет подняла взгляд.

— Когда? — спросила она.

— Той весной, когда вы приехали, — ответил он ровно, не отрываясь от работы. — Аренда заканчивалась, продлевать было не с кем — граф уже тогда не отвечал на письма. Я думал — еще сезон, и уеду. Куда-нибудь. Начну заново в другом месте.

Аннет молчала, слушая.

— А потом приехали вы, — продолжил он. — С бумагами и в неподходящих туфлях. И сказали, что у вас есть план.

— У меня не было никакого плана, — призналась Аннет.

— Я знал, — сказал Этьен. Помолчал. — Но вы так это произнесли, что я почти поверил.

Она засмеялась — тихо, уткнувшись взглядом в чан с водой.

— И что же вас удержало? — спросила она. — По-настоящему.

Он наконец остановился — отжал шерсть, отложил в сторону и посмотрел на нее прямо, без обычной своей осторожной паузы.

— Вы пришли на рассвете, — сказал он. — На следующий день после нашего разговора. В промокших туфлях снова, потому что других у вас, видимо, не было. Встали у загона и ждали. Не жаловались. Не объясняли. Просто пришли.

Аннет смотрела на него.

— Это вас удержало? — спросила она тихо.

— Это показало мне, — произнес он, — что вы не та, за кого я вас принял. — Пауза. — И что я хочу видеть, кем вы окажетесь на самом деле.