Книга Дракон отдал мое место другой, страница 30 – Виолетта Вейл

Нира колебалась слишком заметно.

— Говорят… леди Эстера наденет парадное платье хозяйки рода.

Я повернулась к ней так резко, что она отступила на шаг.

— Какое именно?

— Бело-золотое. Из верхнего хранилища.

Несколько секунд я просто смотрела на нее. В голове стало тихо, как перед ударом грома.

— Его не выносили со дня смерти леди Сайрены, — сказала я наконец.

— Да.

— И даже мне его не показывали без леди-матроны.

— Да, леди.

— А теперь они решили надеть его на женщину, которой кольцо обжигает палец.

Нира опустила глаза.

— Похоже, так.

Я подошла к окну. Над внешней стеной тянулся тусклый утренний свет, сад внизу был еще серым и влажным после ночного ветра. Когда мне было шестнадцать, Иара впервые подвела меня к двери верхнего хранилища и сказала: не обольщайся. Платье хозяйки рода — это не награда. Это напоминание о том, что на женщине в этом доме красиво смотрится даже тяжесть. Тогда мне казалось, что она пытается напугать меня взрослыми словами. Теперь я знала, что она просто описывала способ, которым здесь ломают женщин достойно и без шума.

— Кто пустил туда Эстеру? — спросила я.

— Лично Иара. И лорд-распорядитель был при этом.

— Кайран?

— Его утром не видели.

Я усмехнулась.

— Как удобно. Самые грязные решения в этом доме всегда принимают в те часы, когда наследник занят чем-то достаточно важным, чтобы потом можно было сказать: он не знал.

— Вы пойдете туда? — спросила Нира.

— Разумеется.

— Они не хотят вас там видеть.

— Тем лучше. У меня давно нет причин радовать их удобством.

Я выбрала темное платье без гербов, но с тем самым силуэтом, который никто при дворе не путал ни с чьим другим. Узкий ворот, тяжелые рукава, мягкий блеск темно-винного шелка. В нем я выглядела не как отвергнутая невеста и не как мстительная красавица из дешевой баллады. Я выглядела как женщина, которой достаточно войти в комнату, чтобы чужой праздник внезапно стал не таким безоблачным.

— Украшения? — спросила Нира.

— Нет. Сегодня пусть блестит только то, что у них начнет трещать на глазах.

Нира не улыбнулась, но взгляд у нее стал чуть живее.

К Большой янтарной галерее я подошла за несколько минут до полудня. Двери еще были полузакрыты, но внутри уже слышались голоса, шорох ткани, звон бокалов и тот особый смех зрелых женщин, которые пришли не развлекаться, а оценивать. Возле входа стояли две служанки с подносами сладкого вина. Обе при виде меня мгновенно выпрямились.

— Леди Элинар, — одна из них поклонилась чуть глубже положенного.

— Двери закрыты?

— Для приглашенных уже открывают.

— Я приглашена.

Это была не правда и не ложь. Скорее констатация того факта, что без меня сегодняшнее зрелище не имело бы и половины своей сладости.

Служанки переглянулись и расступились.

В галерее пахло янтарем, пудрой и слишком свежими цветами. Высокие окна выпускали внутрь зимний свет, делая золото на стенах жестче, а лица — внимательнее. У дальней колонны стояла Иара в серебристо-черном. Рядом с ней — Морайя и еще три старшие дамы, каждая из которых умела хоронить репутации одними только поворотами головы. Чуть дальше, возле высокого зеркала в простенке, несколько служанок кружили вокруг Эстеры.

И на ней уже было платье.

Белое с глубоким внутренним золотом, будто огонь внутри шелка только и ждал, когда его выпустят. Жесткий корсаж, тяжелая юбка, тончайшая вышивка по лифу и длинные рукава, расшитые нитями старого рода. Я видела это платье однажды — издалека, на Сайрене, еще маленькой, перед ее последней зимней церемонией. После смерти его убрали. Считалось, что оно не переносит случайных женщин. Слишком много памяти было в ткани. Слишком много силы. Даже сказать это вслух при дворе считалось почти суеверием.