Книга Дракон отдал мое место другой, страница 87 – Виолетта Вейл

— Мужчины в этом доме тоже платят.

— Может быть. Но пока что поддельные клятвы читали не над их телом.

На это ему было нечего ответить быстро. И это меня укрепило сильнее любых доказательств. Человек, уверенный в правоте, не так осторожен с паузами.

— Вы нашли что-то не то? — спросил он наконец.

— Нашла. То, что дом предпочел бы оставить в серой тетради у медного замка.

— Будьте очень осторожны с подобными обвинениями.

— А вы будьте очень осторожны с красивыми попытками меня предупредить. Последняя едва не упала мне на голову в Серебряной галерее.

На этот раз он действительно побледнел. Значит, либо не знал, либо слишком быстро понял, что я тоже замечаю связь.

— Я не имею отношения к тому происшествию.

— Неужели? Какое облегчение. Значит, во дворце просто слишком много людей, которым по разным причинам выгодно, чтобы я замолчала навсегда.

— Вы говорите опасные вещи.

— Потому что живу среди них.

Шаги в коридоре заставили нас обоих обернуться. Женский голос. Иара. Разумеется. Если жрец пришел сюда после меня, он не мог долго оставаться без ее тени.

Я не стала ждать, пока они закроют меня между собой в часовне. Прекрасно знала, как в этом доме умеют превращать «частный разговор» в тонкую форму давления.

— Передайте леди-матроне, — сказала я жрецу, — что в следующий раз, когда она решит заменить настоящую клятву удобной версией, пусть хотя бы позаботится о том, чтобы женщина, ради которой это делается, не знала старые формулы на слух.

И вышла прежде, чем он успел остановить меня.

В коридоре я действительно столкнулась с Иарой. Она шла быстро, слишком быстро для женщины, которая любит изображать ледяное самообладание.

— Элинар.

— Леди-матрона.

— Что ты делала в часовне?

— Молилась. Разве не этим у вас здесь принято называть попытки докопаться до правды?

— Не смей.

— Уже смею.

Она остановилась вплотную.

— Ты не понимаешь, во что лезешь.

Я посмотрела ей в лицо спокойно.

— Ошибаетесь. Я как раз начинаю понимать. И это, кажется, беспокоит вас сильнее, чем любая моя истерика могла бы беспокоить раньше.

В ее глазах вспыхнула та редкая злость, которую обычно прятали за достоинством.

— Дом не держится на романтической честности. Он держится на решениях.

— Отлично. Тогда одно из ваших решений я только что нашла в серой тетради у шкафа.

Это попало точно.

Я увидела.

Очень коротко. Но ясно.

Значит, знала.

Не обязательно писала сама. Но знала.

— Ты лжешь, — сказала она.

— Конечно. Как и все женщины, которым здесь вдруг становится слишком удобно не верить.

Я обошла ее и пошла прочь.

Она не остановила.

И это было лучшим подтверждением из возможных.

Вернувшись в покои, я сразу закрыла дверь и вытащила из-за корсажа переписанный лист. Чернила немного смазались от тепла тела, но строки читались. Настоящая формула. Подмененная. Пометки о дыме, об «избранной» вместо «истинной», о сопротивлении огня. Все, что мне было нужно, теперь лежало передо мной не как интуиция, а как текст.

Нира, увидев мое лицо, даже не стала задавать лишних вопросов сразу.

— Нашли?

— Да.

— Что именно?

Я положила лист на стол.

— Они читали другую клятву.

— Что?

— Не полную древнюю формулу. Не ту, что связывает женщину с памятью рода и сердцем дома. Другую. Укороченную. Удобную. Достаточную для внешнего признания без настоящего внутреннего подтверждения.