Книга Дракон отдал мое место другой, страница 89 – Виолетта Вейл

Вечером я сидела над своими записями и все больше злилась не на Эстеру, не на Иару и даже не на жреца. Больше всего меня злил сам характер этой схемы. В ней слишком многое было завязано на Кайране, и при этом слишком многое делалось так, будто его собственное согласие уже неважно, лишь бы он шел по нужной дорожке и считал ее своей. Это могло работать только в одном случае: если его память уже была тронута до того, как он начал понимать, что происходит.

Значит, теперь нужно было перестать ходить вокруг этого вопроса кругами.

Мне нужно было не подозревать, а увидеть.

Нира застала меня с книгой Лиоры на коленях и третьим переписанным вариантом подменной клятвы на столе.

— Вы опять не едите.

— Еда плохо сочетается с осознанием того, что вокруг тебя несколько недель подряд переписывали сам язык дома.

— Тогда хоть выпейте отвар.

Я послушно взяла чашку.

— Где сейчас Кайран?

— В восточном крыле был после ужина. Потом его видели в малом совете. Сейчас, кажется, у себя.

— Один?

— Не знаю.

— Узнай.

Она вздохнула.

— Я даже не буду делать вид, что мне нравится направление ваших мыслей.

— Тебе никогда не нравится правильное направление, пока оно не становится уже единственным.

Нира ушла и вернулась через четверть часа.

— Один. В своем кабинете. Двоих просителей развернул. Жрецов не принимает. Иара к нему заходила, но ушла быстро.

— Отлично.

— Ничего не отлично.

— Для меня — да.

— Леди.

— Не начинай. Мне нужно с ним говорить именно сейчас. Пока он еще не успел убедить себя, что подменная клятва — это просто допустимая форма старого ритуала ради общего спокойствия.

— А вы думаете, он попытается?

— Он мужчина, выросший внутри власти. Конечно, попытается. Даже если сам уже чувствует, что почва под ним врет, ему все равно захочется назвать это чем-то более выносимым, чем прямое вмешательство в его память и волю.

Нира побледнела.

— Вы собираетесь сказать ему это прямо?

— Да.

— Это может плохо кончиться.

— Уже слишком многое плохо кончилось до того, как я начала говорить прямо.

Кабинет Кайрана находился в северной части главного крыла, рядом с внешней галереей, откуда зимой было видно почти весь внутренний двор. Он не любил роскошь в тех местах, где работал. Я помнила это еще с тех времен, когда мне вообще позволялось помнить о нем не через боль. В его комнате всегда было больше камня, чем бархата, больше книг и карт, чем украшений. Стены темные, стол широкий, окна высокие, огонь в камине обычно ниже, чем нужен для уюта, но достаточно для работы. Я знала это слишком хорошо и ненавидела себя за то, что знала.

Когда я подошла к двери, страж снаружи дернулся, но не преградил путь. Уже научились. Я даже не стала спрашивать разрешения. Просто вошла.

Кайран стоял у стола, склонившись над каким-то раскрытым списком. Услышав дверь, поднял голову и сразу понял по моему лицу: я пришла не ругаться по привычке. Не за новой сценой. За чем-то хуже.

— Элинар.

— Да.

— Уже поздно.

— Для вежливости — да. Для правды как раз самое время.

Он не ответил сразу. Просто отложил перо.

— Что ты нашла теперь?

— Клятву.

Его взгляд стал тяжелее.

— Какую?

— Настоящую. И ту, которую зачитали вместо нее.

Молчание в комнате изменилось. Из обычного — в опасное.

— Объясни.

Я подошла ближе и положила на стол лист с переписанными строками. Он опустил взгляд. Читал быстро, но я видела, в каком месте его дыхание сбилось. На словах «слово “истинная” избегать». На замене полного ввода в память рода внешним признанием к месту и имени. На пометке про сопротивление огня.