Книга Пощёчина генерал-полковнику Готу, страница 101 – Сергей Трифонов

— Пей, давай, полегчает.

Гремучая жидкость, сильно отдававшая сивухой, обожгла язык, гортань, тёплой струёй устремилась вниз, согревая нутро. Когда Иванов с Кутяйкиным тоже выпили, Матвеич потребовал:

— А теперь, рядовой Кутяйкин, докладывай всё по порядку.

Иван рассказывал подробно, что называется в красках. Матрёну с детьми, как было велено Матвеичем, доставил в дивизионный медсанбат, она там теперь санитаркой, и дети при ней. Роту нашёл в тридцати верстах. Ночью по приказу командира полка её подняли и бросили прочёсывать леса от выброшенного немцами десанта. По словам старшины роты, захваченные парашютисты сообщили о том, что немецкая пехотная дивизия пытается через село выйти к нам в тыл. Вот командование нашей стрелковой дивизии и решило тут нанести контрудар.

Послышались громкие голоса. Из-за бани вышли Глазьев с висевшей на перевязи левой рукой, старший лейтенант, их ротный командир, политрук роты, незнакомый майор и трое красноармейцев с автоматами.

— Вот они, наши герои, – весело загудел ротный, раскрыв объятия Матвеичу, – знал, что не подведёте! Спасибо вам, товарищ участковый, за всё спасибо. И тебе, Глазьев, спасибо.

Незнакомый майор, оказавшийся вовсе не майором, а старшим лейтенантом госбезопасности, начальником особого отдела дивизии, спросил Иванова:

— Где пленные?

Иванов отворил баню, конвойные красноармейцы вывели опиравшихся на палки шпиона и пленного солдата, увели в сторону села. Чекист приказал:

— Вы, товарищ Иванов, и вы, товарищ старший сержант, к утру подготовьте рапорты и принесите мне, я остановился в штабе вашего полка, в здании сельсовета.

Когда начальник особого отдела ушёл, все разместились вокруг разведённого Кутяйкиным костра. По кругу пошла кружка с самогоном, закусывали варёной картошкой и немецкой ветчиной. Ротный сказал политруку:

— Завтра комдив приедет. Будь добр, подготовь наградные документы.

— Сделаем. Медали «За боевые заслуги» или «За отвагу»? – спросил политрук.

— Нет, брат, всем троим орден Красной Звезды, – он глянул на Кутяйкина, – а ему – «За боевые заслуги».

На чистом августовском небе рассыпались яркими жемчугами звёзды. С востока на запад толстым сияющим жгутом раскатался Млечный Путь, освещая всё вокруг похлеще полной луны.

Матвеич, провожая ротного и политрука, доложил:

— Товарищ старший лейтенант, ротная кухня в целости и невредимости. Разрешите приступить к изготовлению завтрака?

Ротный ответил, улыбаясь:

— Приступайте, но только после того, как вас осмотрит санинструктор.

Этот блокнот в синей коленкоровой обложке был найден советскими танкистами в башне подбитого, но не сгоревшего немецкого танка T-III 15 июля сорок первого года на берегу Днепра под Быховым, южнее Могилёва. По всей видимости, немецкий танковый батальон попал под удар 101-й советской танковой дивизии, которая принимала участие в контрударе советских войск, начавшемся 10 июля с целью освобождения Бобруйска. В ходе контрудара соединения Западного фронта захватили переправы на Днепре, продвинулись на запад на 80 километров и форсировали Березину.

В правом верхнем углу обложки помещалась рождественская картинка в виде украшенной золотистой мишурой еловой ветви. Возможно, этот дешёвенький блокнот был подарен обер-фельдфебелю Йозефу Транке, командиру подбитого танка, накануне Рождества сорокового года, когда он находился в отпуске дома, в небольшом городке Цинтен, что в Восточной Пруссии, в сорока километрах западнее Кёнигсберга.