Книга Пощёчина генерал-полковнику Готу, страница 108 – Сергей Трифонов

25.06.41

С утра Граббе с Ланцем сходили в казино, принесли хлеб, колбасу, сыр и большой термос кофе. Мы позавтракали и отправились в мастерские. Техники уже колдовали над нашей раненой машиной. Я велел своим парням помогать техникам и, оставив за старшего фельдфебеля Брюннера, моего механика-водителя, ушёл в город.

На улицах стали появляться местные жители. Они не испытывали страха перед немцами, ходили спокойно, здоровались с нами. В основном все двигались в сторону Торговой площади, где уже заработал рынок. Мне стало интересно, и я тоже отправился туда. На довольно большой площади у длинных прилавков шла торговля. Несколько солдат, унтер-офицеров и офицеров, видимо, как и я, из любопытства ходили вдоль рядов и осматривали товар. По углам площади расположились вооружённые посты фельджандармерии.

Продавали раннюю зелень, мелкий редис, щавель, сныть, пучки мясистого ревеня, прошлогодний картофель, жареные семена подсолнуха и тыквы. В отдалении несколько немолодых и довольно опрятных женщин продавали свежеиспечённый ржаной хлеб в форме больших выпуклых дисков и белый пшеничный хлеб в виде коробок из-под обуви. Другие дамы продавали висевшую в связках выпечку, похожую на наш брецель, но только в форме колеса и посыпанную маком. Как я узнал, русские называют их «бублики». Дамы оказались польками и сносно говорили по-немецки. Я спросил у них: какие деньги в ходу? Они ответили, что здесь пока ходят и русские рубли, и рейхсмарки. Оккупационных марок нам ещё не выдали, поэтому я расплатился за целую связку «бубликов» рейхсмарками. Дамы оказались довольными. Я откусил кусочек «бублика» и тоже был доволен. «Бублик» оказался очень вкусным.

За отдельным прилавком мужчина и женщина продавали домашнюю свиную, ливерную и кровяную колбасу, солёный и копчёныё шпик. Я не смог удержаться и купил за недорого большой кусок солёного шпика, два круга свиной колбасы, два круга кровяной и три круга ливерной. Заметив, что у меня с сбой не было никакой тары, женщина предложила за сущие пфенниги небольшую плетёную корзинку и сложила в неё весь товар.

Я ещё хотел купить бутылку самогонки, но один из фельд-жандармов сказал мне, что городская комендатура запретила продажу крепких спиртных напитков до времени, пока в городе не будет создана местная полиция. Купив большой пакет жареных семян подсолнечника и тыквы, я покинул рынок. Я был доволен покупками. Мои ребята голодными не останутся.

Вернувшись в дом, где мы квартировали, я умылся и решил отдохнуть. Меня разбудил Бюхнер. Было уже 19.00. Экипаж вернулся из мастерских, ребята помылись, и мы отправились ужинать.

В казино было много народу. В основном ужинали солдаты и унтер-офицеры из тыловых частей, разместившихся в Кобрине. Все оживлённо обсуждали успехи нашей армии, делились впечатлениями о городе, давали советы, где раздобыть хороший самогон и местного пива.

Бюхнер сказал, что завтра нашим ребятам не надо приходить в мастерские, так как будут работать сварщики, они в помощи не нуждались. По этому случаю Ланц отпросился у меня сходить на разведку за самогоном. Я разрешил, но только вдвоём с Граббе или Шубертом. Вилли отказался, сославшись на усталость. Отправились Ланц с Граббе. Вскоре они вернулись довольные с тремя большими бутылками самогона, дюжиной яиц и большой банкой солёных огурцов.