Книга Пощёчина генерал-полковнику Готу, страница 111 – Сергей Трифонов

Бруно писал, что окончил школу, и его зачислили в военное училище связи в Кёнигсберге на ускоренную программу. Через год он будет уже обер-фельдфебелем, а ещё через полгода – лейтенантом. Дай Бог ему успеха и, главное, остаться живым.

Ужинали макаронами с колбасой. Неугомонный Ланц откуда-то приволок целую связку жирных вяленых лещей и два бидона крепкой браги. Ужин мы продолжили при участии обер-фельдфебелей Гёрлиха, Блайха и Дитса.

Дитс пока не мог свыкнуться с мыслью, что он отныне командир взвода, на офицерской должности, что между ним и нами, его подчинёнными, должна соблюдаться дистанция. Но он был парнем общительным, ему нужна была компания, а, не будучи офицером, в офицерский круг его не допускали. Вот он и тёрся с нами, фельдфебелями, вне строя.

Вспоминали мирную жизнь, французскую и польскую кампании, спорили, какое вино лучше – французское или саарское. Сошлись в одном: польский бимбер и русская самогонка – один и тот же продукт. Пить его можно, но аккуратно.

Обсудили достоинства и недостатки француженок и полек. Мнения разделились. Гёрлих, Блайх и Шуберт утверждали, что француженкам соперниц нет. Я, Бюхнер, Граббе и Ланц доказывали превосходство полек. Тут, видимо, у каждого свой опыт. О русских женщинах только мечтали. Никто из нас их еще не знал. Сошлись в том, что немки лучше всех.

Оживлённо обсуждали послевоенную жизнь. Дитс и Блайх (оба они из Саксонии) решили остаться в Белоруссии и заняться разведением свиней. Благо дармовой рабочей силы будет достаточно, русских пленных становится всё больше и больше. Гёрлих собирается создать фирму по прокату автотракторной техники, но пока не знает где: на юге России, где чернозёмные почвы, или на Украине. Шуберт вернётся в Гамбург и устроится репортёром на радио. Ланц планирует открыть в Москве элитный публичный дом для офицеров вермахта и люфтваффе, а Граббе собирается открыть там же, в Москве, сеть пивных и гаштеттов. Я честно признался, что пока не думал, но, видимо, вернусь в Цинтен и открою ремонтную мастерскую.

Разошлись в хорошем настроении.

01.07.41

После завтрака в сопровождении командиров рот явился командир батальона капитан Шнайдер-Костальский. Он осмотрел технику, поговорил с каждым командиром танка и, как нам показалось, остался доволен увиденным.

После его ухода обер-лейтенант Бухтеркирх провёл с командирами взводов и танков учение на карте, обозначив порядок действия взводов при атаке на предмостное укрепление и форсировании Днепра по переправам в районе Быхова. Задержав меня, обер-лейтенант сообщил, что рекомендовал командиру батальона после взятия Смоленска направить меня на учёбу в танковое училище, чтобы через полгода лейтенантом я вернулся в полк и взял под командование танковый взвод. Я поблагодарил командира роты и уверил, что не подведу его доверия.

Весь день экипаж слонялся без дела, играл в футбол с экипажами других машин, купались в пруду, загорали, носились под смех всей роты за тощими петухами в стремлении полакомиться куриным супом, устраивали уютные места для ночлега в неуютной деревенской хате.

Я наконец вскрыл письмо от Адель. Последний раз мы виделись накануне Рождества сорокового года, 23 декабря, в день моего рождения. Мне тогда исполнилось двадцать семь лет, и Адель подарила мне дорогие наручные часы марки «Wempе», изготовленные специально по заказу люфтваффе для военных пилотов и авиационных наблюдателей. После вручения мне Железного креста 2-го класса за Польскую кампанию этот подарок для меня был самым дорогим.