Онлайн книга «Дефект всемогущества»
|
Так шли они в ближайший лесок по просёлочной дороге и болтали о том о сём. Больше, конечно, о состоявшейся ссоре. Хотелось Евгению обсудить наболевшее, выговориться. А кому? Не Алевтине же, которая память о Светке из дому выгнала, едва сама заселилась: — Женечка, не злись, но не будет же твоя дочь играть в старые игры и носить подростковые вещи! Вроде всё по делу сказано, надо старые вещи из дома вынести, но Евгению не по себе стало от того, как Алевтина Светины следы в доме затирает. — А зачем позволяли? – спросила Галя. — Да вроде ж всё верно: сам Алевтину позвал, сам Свету выгнал. Понимаешь, не бывает случайных результатов опыта. Если ты по глупости смешаешь какие-то реактивы, бесполезно кричать: куда ты прёшь, чёртова пена, и откуда ты взялся, тошнотворный едкий дым? А ну-ка, быстро возвращайтесь на свои места, я просто пошутил. Ну или не скажешь же взорвавшейся по твоей вине лаборатории: извини, я был не прав. Если уж рвануло, то рвануло. Сказать-то можно, только стен это не восстановит. И в отношениях так же: я взрослый мужик, должен был понимать, как слова мои отзовутся, чем поступок обернётся, но не предусмотрел, не подумал, рубанул сгоряча… Так оно всегда и происходит. Не подумаешь, несёшься лбом в дверь, даже не даёшь себе доли секунды осознать, что написано: тянуть на себя или толкать от себя. А перед каждым решением эту долю секунды надо себе давать непременно, тогда и шишек на лбу меньше станет… Прочитаешь надпись на двери, и она легко поддастся. — Психологи бы это сформулировали в ёмкую формулу мышления по принципу «от себя – на себя», – прокомментировала Галя, – а я вот про лабораторию подумала: старую, конечно, не вернёшь, а вот новую на её месте построить можно! Позвоните Свете, пообщайтесь! Вот вы про колку дров говорили. Жизнь – она как эта самая колка! Попался сучок – махни топором посильнее, приложи усилия, переруби, а дальше коли остальные дрова. Да, непросто, конечно: и самому удобно встать, и топор правильно взять, и полено однажды должно всё-таки на трещину решиться! Но зато уж если перерубите обиду пополам, то всё – дальше проще. Вот, от вас заразилась этими деревенскими сравнениями! Галя вдруг подумала: какой смысл всё это Евгению рассказывать? Он и сам понимает. А Светке примирение не нужно, ей повод для страданий подавай. Не станет она слушать ни про поленья, ни про лаборатории. Она своей внутренней потребностью в трауре живёт, больше ничем. — А вот тебе ещё сравнение. Я тут недавно гвозди из досок вынимал… Вон берёза подходящая, – он махнул рукой, остановил тачку, – хорошая вроде берёза, от дороги далеко, ветки низко, лист не порченый, не больной, можно срезать. — Так что гвозди? – Галя тем временем надела матерчатые перчатки и покрыла голову платком, чтоб клещей не понахватать. — А вот выдёргивал гвозди, – рассказывал Евгений, помогая перебраться Гале через небольшой овражек, – и в канистру их складывал в пластиковую… Пластмассиковую, как Света в детстве говорила. Нарадоваться не мог: какая канистра вместительная. Бросаю гвоздь, второй, десятый – принимает, будто бездонная. Сотый, двухсотый – всё жрёт, ненасытная. А потом один гвоздь в пластике дырочку проделал, за ним второй, третий, и вот уже сто проколов. – Евгений рассказывал, а сам секатором берёзовые ветки срезал и Гале на согнутые руки складывал. – А я так и кидал гвозди сверху, не замечал, что пластик повреждён. Канистру поднял – дно, как по перфорации, оторвалось, гвозди высыпались… |