Книга Дефект всемогущества, страница 42 – Фёдор Шилов

Он помолчал. То ли чтобы сообразить, к чему вообще про гвозди начал, то ли устал говорить. Гале показалось, что он запыхался.

— Это я к тому, что у людей, вероятно, так же. Бросаешь им в душу слово колкое – одно, второе, третье. Вроде и терпят, а однажды – хоп, и донышко прочь! С этой точки зрения теперь отношения с соседями осмысляю. С Иваном и Алевтиной. По гвоздику, по гвоздику… «Сосед, колодец тут поставлю?», «Сосед, можно дровишки положу?», «Заборчик чуть по твоей территории проведу?», вещи Светочкины выброшенные… Всё это гвоздочки, которые в моей душе что-то пробивают, вот-вот рванёт канистра…

— Ой, дядь Жень, хорошо, что вы сами заговорили. – Галя трясла чёлкой, пытаясь отогнать назойливых комаров, но поняла, что головой не справится, дошла до тачки, уложила в неё срезанные ветки и стала разгонять надоедливый рой руками, пока дядя Женя новых веток не нарезал. – Я боялась, что мои сомнения насчёт порядочности семьи Оладьевых вам не понравятся, не впишутся, так сказать, в вашу теорию, что все люди хорошие. А они точно не хорошие, дядь Жень, и со Светкой вас нарочно поссорили и в доверие к вам втёрлись… Когда вы Алевтину женой назвали, я аж вздрогнула. Дядь Жень, вы можете мне пообещать, что не станете на ней жениться? И что со Светкой поговорите – пообещайте, ладно? Ей сейчас поддержка нужна, – Галя усмехнулась, – ей всегда поддержка нужна, а после развода особенно.

Про развод Евгений от Гали уже знал. Денег иногда через неё Светочке на карточку переводил, хотя жил небогато: по-прежнему случайными заработками пробавлялся в ближайшем городке. И всё же без раздумий счёт ради дочери опустошал подчистую.

Надо сказать, что Света и к Валере до сих пор за деньгами не стеснялась обращаться. Работать так никуда и не устроилась. Но к чему сейчас обсуждать моральный облик двоюродной сестры? Галя была готова её до старости содержать, лишь бы восстановился мир и всё стало как прежде.

— Обещаю, Светочка, обещаю. Позвоню и поговорю.

— И что любите её – скажите непременно! Алевтине не верьте, ненатуральная она какая-то, лживая…

Галя тогда ещё добавила слово «мутная».

Побродили они в тот выходной с дядей Женей по участку да ещё пофилософствовали.

— Вот, – говорил Евгений, – крыжовник посадил, бесшипный. Легко собирать.

— А не должен быть крыжовник бесшипным! И роза не должна! – парировала Галочка. – Это прям мечта человеческая: пусть всё вокруг будет голое, ровное, доступное, беззащитное, чтобы подошёл и сожрал на раз! Так и животных без зубов и когтей выпускать начнут, чтоб не кусались и не царапались! И у человека отберут право огрызнуться! А всю жизнь хорошим не проживёшь, это даже ненормально – всю жизнь быть для других съедобным и доступным.

Евгений усмехался.

Или остановятся у вьюнка, душащего смородину.

— Вот ведь какой, – сокрушается Евгений, – с виду тоненький, цветочки беленькие, чуть не кружевные, а куст обвил так, что целые ветки гибнут. Паразит, одним словом!

— А нечего подпускать к себе кого попало! – отвечала Галя. – Смородине от сорняка, растущего поблизости, никуда не деться, а люди вполне способны осознавать, кто с ними рядом растёт и пакостит!..

Проходя по участку, Галя наступила на забытую в траве тяпку и довольно болезненно получила по лбу деревянным черенком. Оправившись от неожиданности, она засмеялась и сказала: