Онлайн книга «Так сказала бабушка»
|
— Все, хватит! Молкни! Не могу больше. Игорь удивленно пожал плечами: дескать, как хотите, дело ваше, и спросил, означает ли это то, что он может не говорить, кто такой дядя Степан. — Нет! – перестав хохотать, рявкнул Соломатин. – Вот об этом надо сказать непременно! — Да! – поддержала его баба Саня. – Ишь, какой хитрый выискался! А ну давай, говори живо! На площади стало тихо. Все смотрели на Игоря, ожидая, каким будет его последнее слово, в то время как он сам, довольный тем, что поездка в милицейском воронке ему, по всей видимости, уже не грозит, смотрел на Степана, как антрополог на останки неизвестного науке человекообразного существа перед тем, как перемыть его косточки. — Я полагаю, – сказал он, больше чем надо протянув букву «ю», – самое подходящее слово для него – «негодяй». Площадь несколько секунд ошарашенно молчала, примеривая к Степану данный эпитет. Потом зашумела и снова затихла, стоило старшему Романову поднять руку. — Подождите, ничего не говорите! – крикнул он. – Это совсем не то, что вы сейчас подумали! Негодяй – в данном контексте не характеристика моральных качеств человека! Это, если хотите, медицинский диагноз! Не успели люди раскрыть рты, чтобы снова расхохотаться, как Романов-старший, торопливо проглатывая звуки, добавил, что этим словом два века назад в России именовали, причем чуть ли не официально, не годных к воинской повинности мужчин. — Слышите, что я вам говорю? Не годных! — Это каких же? – уточнил Соломатин. – Больных и чахоточных? — Да! Больных, чахоточных, плоскостопных и прочих, не подлежащих рекрутскому набору! — А! Ну, это совсем другое дело! А мы-то, грешным делом, думали, что он… — Что он?! – Не дав договорить, Дмитрий Егорович грубо оборвал Соломатина. Угрожающе сжав кулаки, спросил: – Что вы там еще подумали? Ну! — А мы подумали, что он годяй! То есть к службе годный, но временно отлынивающий! Тут уже все, включая Пичужкиных, снова расхохотались. Похлопали друг друга по спинам, как бы предлагая забыть все плохое, что между ними случились, обменялись мнениями по поводу слова «негодяй», потом вспомнили, зачем собрались, и повернулись к городским Романовым. — Ну что? – подождав, когда на площади станет тихо, спросил Степан. – Посмеялись, пошутили, теперь давайте о деле… Зачем вы меня позвали, Василий Сергеевич? Не зная, с чего начать, Романов-старший почесал висок. — Он считает, что деда Михея убили, – громко сказал Вячеслав. Степан удивленно вскинул брови. — Правда? — Да. Говорит, не мог он идти и упасть в колодец. — Почему не мог? Ну, идти и упасть, положим, действительно не мог, а вот стоять рядом и свалиться – запросто. Он же, я слышал, был пьян? — Так и я ему о том же! Романов отрицательно покачал головой. Сказал, что дело не в том, мог или не мог, а в том, что все ему здесь лгут. Степан и Вячеслав удивленно переглянулись. — Кто вам лжет? – спросил участковый. — Все. Борис Аркадьевич, баба Саня… Презрительно махнув на него рукой, баба Саня крикнула, что много чести обманывать его. — Кто ты такой есть? Брошенка! — В чем она вас обманула? – спросил Вячеслав. – Можете сказать? Романов сказал: во всем. — А конкретно? — Конкретно? Пожалуйста! Александра Николаевна сказала, что продала деду Михею бутылку самогона! Так? |