Книга Так сказала бабушка, страница 194 – Николай Владимирович Андреев

— Эх! – вздохнула та. – А ведь обещался не сказывать. Мужики нынче пошли хуже баб, ей-богу.

— Мама! – повысил голос Вячеслав. – Отвечай на вопрос. Так?

— Ну, так. Ну, попросил меня человек. Что ж ему теперь, отказать? Или мы уж не люди, не понимаем, каково ему апосля вчерашнего?

— Потом вы угостили меня самогоном из этой бутылки, – продолжал Романов. – Так?

Отвернувшись, баба Саня сказала: знала б она, что он за человек, рядом бы не села – не то чтобы угощать.

— А теперь скажите: как эта бутылка оказалась в вашем доме?

Баба Саня, казалось, не поняла вопроса. Она на секунду задумалась и, раскрыв ладони, сказала, что принесла ее самолично в этих вот руках.

— Как? – повторил Романов. – Если вы сами рассказывали о том, как, услышав крик деда Михея, выбежали на пустую площадь, где нашли бутылку, из которой мы с вами потом пили. Затем вы заглянули в колодец и закричали. На ваш крик выбежала Надежда Павловна Пичужкина. Затем вы еще раз закричали и прибежали мы: Дмитрий Егорыч, я и Игорь. Затем приехал ваш сын Вячеслав. Он осмотрел место преступления и ничего не нашел – бутылки не было ни у колодца, ни у вас с собой.

— И что это, по-вашему, значит? – спросил Степан.

Романов сказал: это значит, что либо бутылку Александре Николаевне принесли до того, как она выбежала из дома, либо на площадь она выбегала не один раз.

— Но в любом случае: картина прорисовывается совсем не такая, какую вы мне нарисовали.

— Постой, постой! – перебила баба Саня. – Ты это к чему, не пойму, клонишь? К тому, что это я, по-твоему, деда Михея подтолкнула? Да?

Махнув на нее рукой, Романов сказал, что она, Александра Николаевна, лгать как следует не научилась.

— Что уж тут говорить о таком серьезном деле, как заранее спланированное убийство… Нет. – Он перевел взгляд на Дмитрия Егоровича. – Тут мужская рука чувствуется.

— Моя? – Дмитрий Егорович ткнул пальцем себя в грудь. – Ты, парень, рехнулся?

Романов вынул из кармана серый в клетку носовой платок.

— Ваш? – протянул ему.

— Ну, мой.

— Я нашел его у колодца. Как он там оказался?

Дмитрий Егорович вырвал платок из рук Романова. Хмыкнул заложенным носом и, сунув в карман, сказал, что обронил его, когда лазил в колодец.

— Значит, это не вы убили? – спросил Романов.

Вместо ответа старик схватил лежащий рядом сломанный черенок лопаты. Сделал резкий шаг в его направлении и, замахнувшись, сказал, что никого доселе не убивал, но убьет, коли он тотчас не заткнет свою поганую пасть. Славик со Степаном бросились к нему. Не дожидаясь, когда его начнут хватать за руки, Егорович отбросил обломок черенка в сторону и, всем своим видом демонстрируя спокойствие, вернулся на место.

Романов вытер пот со лба.

— Хорошо, – сказал он, обращаясь к Степану. – Тогда это вы убили.

— Я? – нарочито удивленно ответил тот. – Да меня здесь неделю не было!

— Опять вранье.

— Неужели?

— Да. Ваша мама, Надежда Павловна, сказала вчера при всем народе, что разговаривала с вами за два часа до убийства.

Надежда Павловна воскликнула:

— Ну да! Мы разговаривали, но только по…»

Тут она вспомнила, что по телефону говорить не могла, так как он не сломался. Опустила голову и, пролепетав что-то об Александре, у которой телефон всегда работает, всегда с собой, замолчала.

— Ну хорошо, – согласился Степан. – Я действительно был здесь вчера. Но это ни о чем не говорит. Я не убивал деда Михея. Зачем мне его убивать? Он сам себя убил.