Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 93 – Лилия Тимолаева

Я вышла на улицу.

Хотела пройти до набережной, вернуться и лечь спать раньше, чем голова начнёт снова собирать невозможную загадку.

На углу возле канцелярии стоял Леонард.

Я остановилась.

Он увидел меня одновременно.

Первой мыслью было: нашёл.

Страх вспыхнул так быстро, что я уже собиралась развернуться, когда заметила рядом с ним молодого чиновника с папкой. Леонард что-то подписал, вернул документы, и тот ушёл к зданию канцелярии.

Значит, он не ждал меня.

По крайней мере, не здесь.

Леонард тоже понял, что я испугалась.

Он остался на месте.

— Я не знал, что ты здесь, — сказал он с расстояния.

— Очень удачное совпадение.

— Для меня — да. Для тебя, судя по лицу, нет.

Я могла уйти.

Он бы не остановил. В этом почему-то была уверена.

Вместо этого спросила:

— Что ты делал в канцелярии?

— Совет запросил дополнительные семейные документы. Я привёз.

— По нашему делу?

— Да.

— И?

— Они хотят вынести решение через два дня.

Я не знала.

Последние сутки полностью заняла память.

— Что ты просишь у совета сейчас?

— Ничего нового. Признать орочий договор отдельным союзом и закончить наш брак по человеческому праву без обвинения тебя в неспособности принимать решения.

Я всмотрелась в его лицо.

— Ты больше не оспариваешь прекращение?

— Нет.

— Когда решил?

— Сегодня.

— После зеркала?

Леонард кивнул.

— После того, как услышал себя.

Я почувствовала боль, которую уже начинала узнавать как постоянную часть разговоров с ним. Каждый раз он говорил то, что мне хотелось услышать месяцы назад.

— Поздно.

— Знаю.

— Ты всё время знаешь это слишком поздно.

Он усмехнулся без радости.

— Тоже знаю.

Я отвернулась к набережной.

— Ты идёшь куда-то? — спросил Леонард.

— Пройтись.

— Могу уйти в другую сторону.

Я посмотрела на него.

Ни просьбы поговорить.

Ни попытки использовать случайную встречу.

Это было настолько непохоже на человека из забытых месяцев, что я не знала, радоваться или злиться.

— Пройдёмся, — сказала я.

Леонард не скрыл удивления.

— Уверена?

— Если ещё один мужчина сегодня спросит меня, уверена ли я, я начну кусаться.

— Тогда промолчу.

Мы пошли к реке.

Расстояние между нами оставалось таким, чтобы рука случайно не коснулась руки. Леонард подстроил шаг под мой, как делал сотни раз, и эта знакомая мелочь мгновенно вернула несколько мирных вечеров: мы выходили после приёмов, ругали придворную музыку, обсуждали мою работу, спорили, кто первым заметил ошибку в речи посла.

Я больше не пыталась отталкивать такие воспоминания.

Они принадлежали мне.

— Ты ушла от Грейра? — спросил Леонард спустя несколько минут.

Я остановилась.

— Откуда знаешь?

— Не знаю. У тебя нет знака его дома.

Я машинально коснулась воротника.

— Наблюдательный.

— Семь лет практики.

— Не используй это.

— Что?

— Нашу близость как преимущество.

Он помолчал.

— Хорошо.

Мы снова пошли.

— Я не расторгла договор, — сказала я сама. — Только ушла из представительства.

— Понятно.

— Не спросишь почему?

— Хочу. Но ты расскажешь, если захочешь.

Я рассмеялась.

— Вы с Ортаном тайно учитесь друг у друга?

Леонард поморщился.

— Надеюсь, нет.

— Очень дипломатично.

— Я стараюсь.

Какое-то время мы шли молча. Река темнела, вдоль набережной зажигали фонари. Городской шум здесь становился мягче, и мне неожиданно вспомнилось, как в первые годы брака мы считали деньги до следующего жалованья и всё равно раз в неделю приходили сюда гулять, потому что это ничего не стоило.