Книга October and April, страница 12 – Лина Аспера

— Устроить скандал межмирового масштаба из-за дохлой шавки? Мессир Люцифер будет в экстазе.

— Ты же знаешь, — серый взгляд приятеля был до оскомины простодушен, — что для Паха его собаки дороже, чем для некоторых собственные отпрыски.

— Если ты намекаешь на ту смертную, — парировал он, — то напрасно. Снадобья Лерайе не подводят.

— Намекаю? Я? — Альбин выглядел немного обиженным. — Ни в коем случае, ты же меня знаешь!

— Вот именно, что знаю. Будешь ужинать?

Вопрос был данью вежливости, и Альбин это прекрасно понимал.

— Конечно! Твой повар слишком хорош, чтобы у меня достало воли отказаться.

За столом Альбин громко болтал, много шутил, однако вопреки собственному заявлению к еде и питью почти не притронулся. То ли брал пример с хозяина замка, то ли держал в уме какую-то свою цель. Неспроста же он заявился с новостью об убитой собаке, верно?

— Друг мой, ты сегодня чересчур мрачен, даже для демона, — не получив реакции на свой очередной каламбур, Альбин проницательно посмотрел на сотрапезника поверх бокала «Бургундского».

— В самом деле? — он отодвинул тарелку с нетронутым жарким и поднялся из-за стола. — Должно быть, это оттого, что я давно не брал в руки шпагу. Побудь моим противником на тренировке.

— Фехтовать сразу после ужина? — Альбин приподнял брови. — Впрочем, я здесь гость и не могу противиться желанию хозяина.

— Я был бы признателен, если бы ты вспоминал об этом почаще.

И он не оглядываясь вышел из столовой, уверенный, что надоедливый приятель идёт следом.

В просторной фехтовальной зале было холодно, как в склепе. Стоило владельцу замка оказаться на пороге, и развешанные по стенам светильники вспыхнули голубоватыми огнями, осветив развешанную по стенам коллекцию оружия.

— Мечи, рапиры, сабли? — милостиво предоставил он сопернику выбор оружия.

— Мечи, если не возражаешь, — Альбин — один из лучших мечников Ада — не собирался играть в поддавки. Тем интереснее.

— До первого смертельного удара или обезоруживания, —  он снял со стены любимую скьявонеску** Немезис. Альбин, в свою очередь, вооружился немецким «бастардом».

— En guarde!

Оба скинули стесняющие движения камзолы и встали в позицию.

— Allez!

Он был зол. На Альбина, так не вовремя заглянувшего на огонёк, на Паха, выпустившего в мир смертных плохо подготовленного пса, на девчонку-ангела, чьи губы никак не мог забыть, на Бога и, в конце концов, на себя самого. За то, что сам не заметил, как угодил в ловушку нелепого для демона чувства. «Я могу взять её силой, но это наверняка приведёт к новой войне, — Сталь яростно ударилась о сталь, оставляя зазубрины на обоих клинках. — Могу обратиться к мессиру Асмодею, и его умения помогут сделать так, что она отдастся мне сама. Могу вместе с Альбином сплести такую сеть, что, запутавшись, она рухнет с Небес прямо ко мне в объятия...»

Этот удар был поистине сокрушающим, и Альбин не выдержал: — Эй, эй, полегче! Ты мне так запястье вывихнешь!

«Я всё могу, — Не обратив внимания на протест соперника, он усилил натиск. — Но я хочу не этого!»

Стальной вихрь вдруг распался. Меч Альбина с жалобным звоном покатился по гранитным плитам, а сам он беспомощно развёл руки перед нацеленным ему в грудь клинком.

— Touchér!

И это слово исчерпывающе описывало исход поединка для них обоих.