Книга Сезон непрочитанных писем, страница 10 – Татьяна Ганская

Прошло несколько недель. Вроде бы ничего не происходило, но и прежней жизни не было. Для Марты. Дни тянулись лениво, будто вязкая патока. Август стоял жаркий, сухой, точно сам воздух стал тяжёлым и ломким. Тени деревьев выгорали, трава в парках пожелтела и покрылась трещинками, как старый пергамент. Даже ветер, который обычно приносил долгожданную прохладу, теперь был утомлён и лишь изредка шелестел в измученной листве, словно нехотя.

Марта чувствовала, будто не только природа — всё вокруг ждёт перемен. Осени. Дождя. Облегчения.

В квартире стояла напряжённая тишина, уже ставшая почти нормой. Муж приходил поздно, иногда они обменивались парой фраз — поверхностных, как лёгкие царапины на стекле. Но чаще — молчали. Привычно, без претензий, как будто оба сдались.

И всё же у них был план. Примерно пол года назад, когда всё ещё казалось нормальным, они запланировали отпуск — две недели в августе, поездка к ласковому южному морю, в небольшой отель, где они когда-то провели идеальный сентябрь. Тогда они были молодые, загорелые, весёлые. Марта ещё помнила запахи тех дней — морская соль, горячий песок, переспелые груши, разложенные в корзине на веранде.

С тех пор многое изменилось. Но поездка осталась в календаре. Как напоминание. Как слабая надежда. Будто если поехать, всё можно вернуть.

Марта не собиралась отменять отдых. Хоть что-то в этом лете должно было остаться в границах нормального. Она даже начала складывать вещи — без вдохновения, но старательно: купальники, кремы от солнца, тунику, которую он когда-то выбрал для неё сам.

Она ничего не говорила, не спрашивала. Просто собирала, будто это и правда должно было случиться. Он тоже не поднимал тему поездки. Не уточнял даты, не интересовался, не советовался. Но ведь обещал. Марта держалась за это слово, как за борт лодки в бурной воде.

А на улице невыносимо палило солнце, город кипел в асфальте. И даже дождь, когда выпадал, не приносил облегчения — только поднимал пар, заставляя окна потеть и стены покрываться испариной от влажности.

И вдруг — за два дня до выезда — он пришёл домой раньше обычного. Он вошёл в квартиру тихо, точно боялся потревожить. Даже закрыл дверь осторожно, без обычного хлопка. Был ещё день, но он уже был дома. Это само по себе выглядело необычным.

Марта в этот момент сидела на полу, разбирая ящик комода с полотенцами, когда услышала, как щёлкнул замок. Сердце её чуть сжалось — от удивления и тревоги. Но она не поднялась сразу, не побежала навстречу. Просто осталась сидеть с тканью в руках, будто замерла во времени.

Он расхаживал по комнате, словно искал себе место. В руках у него была белая бумажная салфетка. Он теребил её пальцами, крутил, разглаживал, мял снова.

— Марта… — позвал он, наконец. Голос был незнакомо мягкий, почти рассыпчатый. — Нам нужно поговорить.

Она поднялась и медленно подошла к нему. Он стоял у окна, словно решался броситься вниз с высоты какого-то невидимого моста между ними. Она ждала. Он говорил сбивчиво, как ученик у доски. Слова сливались, предложения прерывались, голос временами терял уверенность. Но он старался. Он говорил, что у него всё сложно. Что в последние дни на работе произошли неожиданные изменения. Что его вызвали на важную встречу в другой город, которая совпала по времени с их отпуском.