Книга Сезон непрочитанных писем, страница 64 – Татьяна Ганская

Они медленно двинулись к выходу, осторожно ступая по скользким тропинкам. Марта чувствовала себя вымотанной — не физически, а как будто внутри прошёл ураган, сметающий иллюзии, страхи и всё, что копилось годами.

— Я не понимаю, — произнесла она тихо, — кем он был в её жизни. Почему всё сложилось так. Почему столько недосказанности… Но я рада, что он жил. Что у него была семья. Пусть не с моей мамой.

— А теперь ты хочешь понять больше? Ведь так? — осторожно спросил Эрик.

Она кивнула, взглянув на него.

— Я просто хочу знать. Я не ищу виноватых. Мне не нужно обвинять бабушку или маму. Я просто… Я устала жить в догадках. Мне важно понять, как всё было. Не для суждения. А чтобы простить. Чтобы отпустить.

Их шаги вывели их к воротам. Металл был холодный, как лёд, но Марта взялась за ручку и толкнула створку.

— Администрация где-то слева, в небольшом здании, — вспомнил Эрик. — Хочешь, я пойду с тобой?

— Да, — просто ответила она. — Но только если ты сам этого хочешь. Я… не хочу втягивать тебя в чужие истории.

Он улыбнулся. Той улыбкой, которая ничего не требовала взамен.

* * *

Когда они вошли в здание администрации кладбища, Марта сразу почувствовала, как сухой, тяжёлый воздух навис над ними, будто вместе с ним в комнате застыло время. Пахло бумагой, пылью, старым линолеумом и чем-то еле уловимым — то ли хвоей, то ли меловой сыростью. За столом сидела женщина лет шестидесяти, с вечно нахмуренными бровями и невыразимо уставшим взглядом. Её пальцы методично перебирали бумаги, журналы регистрации чего-то там или выдачи чего-то ещё, а трубка телефона, казалось, не знала покоя. Рядом, у окна, тихо сидел пожилой мужчина, сгорбленный и неприметный, как старое кресло, но с каким-то поразительным философским спокойствием в лице. Наверно, такими и должны быть работники кладбища.

— Добрый день… — Марта почувствовала, как голос дрожит. — Простите, у нас необычная просьба. Мы хотим узнать, есть ли у вас данные о человеке, похороненном здесь. Кто ухаживает за его могилой, платит за неё. Это… важно. Очень важно. Его зовут…

Женщина едва взглянула на неё, нахмурилась сильнее, словно из-за осеннего ветра, ворвавшегося с улицы.

— Персональные данные. Защищены законом. Я не имею права разглашать такую информацию, — сказала она, не отрывая взгляда от бумаг. Непонятно, она это сказала Марте или тому, с кем говорила по телефону.

— Но мы не просим ничего больше… — Эрик вступился, голос его был мягким, почти извиняющимся. — Просто нам нужно найти родственников. Мы не навредим. Это личная история…

— Всё равно, — сухо отрезала женщина. — Вы можете написать официальное обращение в городской департамент по управлению кладбищами и памятными местами. Его рассмотрит руководство. Ответ получите письменно.

— А сколько ждать? — спросила Марта.

— Месяц. Иногда дольше.

Она говорила, не глядя в глаза, будто боялась в них что-то увидеть. Или просто не хотела видеть.

Марта прикусила губу. Сколько можно было держаться? Она чувствовала, как подступает отчаяние. Горло перехватило. Она опустилась на край старого стула у стены, неуклюже закутавшись в шарф. Казалось, даже тепло пледа не спасло бы её сейчас. Комната вдруг сделалась тесной, воздух — душным. Хотелось исчезнуть.

— Пожалуйста… — выдохнула она. — Мы не хотим нарушать закон. Просто… он писал письма. Много писем. А потом пропал. Я должна знать.